Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
и Катя наперёд знала, что она сумеет помочь мужу. — К вечеру придумаю. А ночью ещё добавлю. Месяц назад ей исполнилось тридцать и она, потомственная казачка была чудо как хороша. Атаман сидел и любовался, раскрасневшееся от каких-то своих мыслей, Катенькой. Отдыхал душою атаман. И чего греха таить, тоже настраивался на ночь. За столом ещё сидели: Варя, десятилетняя дочка атамана, спокойная девочка и главная помощница жены и шестилетний, перемазанный зелёнкой, пострелёнок Ромка, любимчик всей семьи. Хозяйка квартиры, Матрёна Меркуловна, уехала в гости в Тихорецкую. Ромка, непривычно тихий, поглядывая то на мать, то на отца и думал, как сказать, что он сломал велосипед. Не сам, друзья помогли. — Вот те крест, вздую этого задаваку — Гришку! Божился он про себя. Шатров-старший, отвлёкшись от рассматривания жены, посмотрел на сына. Учудил сегодня Ромка. Встречая отца, приехавшего на обед, умудрился упасть с брички и рассадил себе подбородок. Ору было много, особенно когда мазали зелёнкой ранку. — А что это он сидит такой тихий? Опять что-то натворил? Подумал Шатров и хотел уже Ромку спросить. Но не успел. По глазам ударила темнота, курень тряхнуло, потом зрение восстановилось. Ромка испугавшись, заревел. Атаман протерев, разом взмокшее лицо оглядел своих домочадцев. Перепуганы были все.
— Так, а ну тихо! Не к месту скомандовал. Но строгий голос помог, бледность у домочадцев стала проходить. Выпели святой воды — от испуга — принесённой Катенькой, Ромка опять затих. Тихо спросил жену, что той привиделось. Катя так же тихо ответила:
— Какая- то темнота нашла и дом тряхнуло. Закрестилась. — Может это, землетрясение?
— Может быть. Главное, дети успокоились! Достал часы. — Через четверть часа надо ехать на службу. Жена стала убирать со стола. Варя пошла, поливать комнатные цветы в залу. Через минуту оттуда донеслось:
— Ой, папенька, маменька, идите сюда! Голос у Вари был удивлённый.- Хм, что она там нашла? Опять Ромкины проделки! Шатров прошёл в залу, жена — за ним.
— Что ты тут нашла, дочка?
— Вон там!! Варя показывала в окно. Атаман шагнул к окну, посмотрел и обмер. Рядом ойкнула Катенька. Через дорогу, на месте пустыря, где купец Собакин собирался построить большой лабаз и конюшню, стоял необычный дом в три окна. Рядом находился флигель. Шатров, прошедший сотником русско-японскую войну, испугался. Отшатнулся от окна. Зажмурился, моля про себя, чтобы морок исчез, но когда снова открыл глаза, дом с флигелем стоял на месте. Непоколебимо! Непреклонно! Вопреки, так сказать всему. Захотел истово перекреститься, призывая на помощь святого угодника Николая, но на нём повисла, испуганная не меньше его, Катерина. Прижалась к нему роскошной грудью, и, обхватив до боли правую руку атамана, шептала: — Господи, помоги, господи, помоги!! Шатров скосил глаза на жену. У бледной Катеньки были такие широко распахнутые глазища, что атаман, аж ими залюбовался. — Чудо, как хороша, Катерина Васильевна!! Фу, отлегло. Потом перевёл глаза на Варю, стоящую от него слева. — Ты смотри, какая храбрая у меня дочка. Мы до жути перепугались, а ей только любопытно! Варенька, своими синими с длинными ресницами глазами на самом деле, с любопытством, спокойно, разглядывала подворье напротив. — Эка стыдоба так мне пугаться! Да ещё при родных. Защитничек! Разберёмся! А жену сейчас успокоим. Шатров посмотрел на жену, взгляд скользнул в вырез кофточки — дома Катя не носила казачью одежду — упёрся в ложбинку, шумно дышащей Кати, а левая рука, воровато, хапнула её правую грудь.
— Фу, охальник! Яркий румянец, мигом скрыл бледность жены, руку Шатрова она отодвинула от своей груди, но не отодвинулась от атамана, ослабила только хватку: — Ой, извини! Посмотрела снизу в глаза Шатрова, глаза уловили его фривольную насмешливость, и стала успокаиваться. Шатров, показав свободной рукой на Варю, сказал жене:
— Смотри, какая смелая и учись! Чуть отодвинулся от жены, — А где Ромка? Ромка! Пойду искать пострела, да не переживай Екатерина Васильевна, ты же — казачка. Погладил по спине, рука собралась спуститься ниже, потом подумала-подумала и не решилась. С сожалением.
— Разберёмся! Голос атамана приобрёл властность. Оставил на попечение дочери жену, он вышел из куреня. Ромку он нашёл во дворе, сидящего на заборе. Тот, обернувшись к отцу, засыпал вопросами:
— Папа, а это джинн перенёс на собакинский пустырь этот дом? А зачем? А почему? А как? Папа, ты ничего не знаешь! А это джинн сделал!
— Это — суслик. Мы его не видим, а он есть! Дальше Шатров-старший, односложно отнекивался, он с опасливым интересом рассматривал подворье напротив. Дом имел четырёхскатную крышу, крытую какой-то странной красно-коричневой черепицей.
