Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
джипа; тёмно- зелёный, госномер — А 007 ЕВ, 130 регион. — Блатной номерок, а что за регион? Не понятно. Полез в незакрытую машину. Между сидениями водителя и пассажира, нашёл барсетку и кожаную папку. Подошли остальные коллеги. Оказалось, что машина принадлежала Гладкову Ардальону Николаевичу, 1965 года рождения, жителю Астрахани, владельцу строительной фирмы » АРМа вис» который ехал вместе с Кукушкиной Анжелой Станиславовной, 1995 года рождения в сочинский санаторий «Голубая горка» на отдых. — «Папик и эскорт», что ли? Отдыхать они собирались со 02. 08. по 25. 08 2014 года!!
— О, машина из Астрахани. Произнёс Борисов.
— 2014 год? Так, что они из будущего? Невероятно! Это Эльза удивилась, забирая из моих рук курортные путёвки и паспорта. — А девочка совсем молоденькая, он её на тридцать лет старше! Какое безобразие!
— А может у них любовь? Поддел Эльзу Николаич.
— Разврат это! Он же — педофил!
— Ну, надо же, как то девушке жить.
— Пускай идёт на завод! Работает пусть!
— Она и умеет «работать».
— Как?
— Чем!
— Фу, ты, Борисов неисправим! Борн, что ты там копаешься? Это же не твоя машина.
— А он её хочет «прихватизировать». — Ты глянь, Борисов слово заполнил.
— Борисов, а кто «Микру» в гараже пригрел. Молчишь? Николаич, что — то стал лепетать.
— Борисов, оправдываешься, значит виноват!
— Борн, ты хоть покричи. Может этот Ардальон где-то ходит. Эльза попросила, как приказала. Я и покричал. Тишина в ответ. Зося в это время нашла в багажнике пять чемоданов-тележек и пакет с едой. Эльза запретила их трогать, а потом переключилась на меня:
— Борн, какой ты жадный! Дом есть! Флигель есть! И ещё машину хочет украсть!! От греха подальше, я спрятался в джипе. Из бардачка достал дамскую сумочку и руководство по эксплуатации транспортного средства, стал его листать, млея от радости по поводу найденной машины. Ардальона я не дозвался, зато туман стал редеть, посветлело. И тут раздался женский крик, заставивший меня выскочить из джипа. — Что за дела? Увиденное, ошеломило. Вместо дороги до хутора Видного была уютная узкая морская бухта с песочным пляжем. До этого пляжа было всего метров пятьдесят, а дальше вода до горизонта. Над бухтой уже было сияющее небо, лёгкий ветерок, спешно разгоняющий туман за моей спиной. Слева, вместо привычного подъёма, были невысокие холмы, густо заросшие лесом. — О, Ясная станет морским портом и курортной зоной! Так, что ж они так плачут? Ляльки ревели, а Борисов спросил:
— Борн, ты возьмёшь нас к себе?
— Куда я денусь! И тут же, за моей спиной, раздался гудок поезда. Я развернулся и увидел медленно ползущий поезд, вполне современный. Он двигался в километре от нас. Николаич достав из «ЗиРа» бинокль и стал комментировать:
— Локомотив «десятка», почтовый вагон, спецвагон, шесть крытых, четыре с лесом, четыре с углём, две цистерны и две платформы с техникой. Лялек пришлось минут пять успокаивать и заталкивать в машину.
— Борн, поехали отсюда! — Борисов был хмуро-озадаченный. Мы и поехали.
Глава 4.
Лейтенант внутренних войск Вениамин Чесноков, комсомолец, мастер спорта по боксу выполнял своё первое самостоятельное поручение. Он должен был вместе с «дедушками» — сержантом Рублёвым, ефрейтором Пивоваровым, рядовыми Фокиным, Сушковым и «духом» Холодовым — доставить партию зэка из Ростовской тюрьмы ? 2 на станцию Ясная. Там должна была состояться передача конвоируемых для их перевозки на автозаке в зону ? 24 в хутор Сухой. Зэков было тринадцать человек, и вели они себя всю дорогу очень тихо. А вот «деды» наглели. В Батайске «раздавили» бутылку самогонки, стали орать свои «дембельские» песни. Пивоваров, уже ночью, загонял бедного Холодова так, что тот утром на ходу засыпал. Чесноков, хоть и был старше «дедов» всего на два года, повёл себя по отношению к ним очень жёстко. Каждый получил тумаков таких, что мама не горюй. Получил и сержант Рублёв, звероватый крепыш, которого с начала его службы, боялись трогать даже кэмээсы по боксу, служившие в роте.
— Я этого, Веню, урою как назад поедем! Кипятился Рублёв, куря с Пивоваровым в тамбуре. Тот советовал не связываться с летёхой.
— Леха, не вздумай, он же нас застукал. А если он с Ясной позвонит в часть и заложит особисту! Рублёв, понимал дружка, но ему было обидно.
— Обидно — даа! Меня ж никто не трогал, помнишь этого начкара Мазниченко? Я ж его обламывал, да ещё как. А этот…
— Да, красиво он нас сделал, я даже не ожидал от него. Потом сержанта позвали к лейтенанту, а ефрейтор пошёл прессовать «духа». Лейтенант встретил Рублёва не ласково, когда тот зашёл в узкое, как пенал, купе начкара.
— Садись, сержант.
