Планета двойников

жест. Пошли смотреть домовладение. Атаман прошёлся по двору, с интересом осмотрел машины, потрогал пластик окна. Пригласили его в дом. В сапогах. В прихожей, атаман, сняв фуражку, перекрестился, потом с интересом огляделся и двинулся к двери зала. В прихожей ляльки прибрались и решили отсидеться в зале. Счас. Борисов открыл двери, Шатров вошёл, мы протиснулись за ним. — Ляльки, ляльки, боже, боже, я вас на галеры отправлю!! Дамы платья и обувь убрали, а трусики, бюстгальтеры и ночнушки оставили на мягкой мебели, телевизор не выключили. Борисов, изо всех сил сдерживая смех, представил наших непутёвых. Лиэль даже реверанс сделала. — Ай, молодца! Атаман сдержанно их поприветствовал. Потом посмотрел на телевизор. Ляльки порозовели. Атаман перевёл глаза на горы нижнего белья. Ляльки стали красными. Из-за спины атамана Борисов показал кулак Эльзе. Та захлопала глазами. Атаман, молча, поклонился дамам и двинул на выход. Уходя, я услышал оставшегося Борисова:
   — Девки, Борн, вас уроет! — Ну, всё, сейчас атаман скажет, будь здоров, домовладелец у меня дела и уйдёт. Счас. Шатров, дождавшись улыбающегося Николаича, уходить, не спешил. Атаман тянул резину. Потом видимо решился.
   — Как я понял, господа, в будущем нет Российской империи? Мы кивнули. — А что было? Николаич улыбаться перестал.
   — Ну, был Советский Союз. А в чём собственно дело? При слове — «Советский» — у атамана округлились глаза.
   — Видите ли, господа, на станции какой-то офицер требует кого-то из советского руководства. Я подозреваю, что с ним солдаты со скорострельным оружием. Боюсь, беды наделают в станице. Взгляд атамана подобрел. И смотрел он на нас довольно дружелюбно. — Так, просит помочь. Придётся помогать, но с выгодой для нас.
   — Атаман, мы вам поможем. Борн съездит и решит проблему. — Борисов — молодец, садись, Борисов — «пять». Благоразумный видит беду, и укрывается: а неопытные идут вперёд и наказываются.
   — Иди, открывай ворота, советчик! — Это же надо, без меня меня женили!
   — Окей, я был уверен, что вы согласитесь, — Шатров уже излучал добродушие.
   — А у вас тоже уже глобализация? — ляпнул я. Атаман отмахнулся. Залезли в джип, Атаман с интересом смотрел за моими действиями. Выехав за ворота, я притормозил, атаман отдал несколько ЦУ, а я, проклиная в душе Николаича, огляделся и очень удивился, встретившись глазами с человеком в гражданской одежде.
   — Э, Роман Михайлович, можно вот этот, э, вахмистр с нами поедет? Атаман удивился просьбе, но согласился. Поехали втроём. Уже там, поставив джип у здания вокзала, услышал от атамана кой какие сведения о текущем моменте части Области Войска Донского. Поудивлялся. Поудивлялся чему-то и Шатров. Посигналил, и, перекрестившись, я вылез из машины, ремень с кобурой положил на сидение. И медленно пошёл к составу. Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать.
  
  Глава 8.
  
   Лейтенант с сержантом сидели в купе начкара. Веня крутил в руках кружку с остывшим чаем и обдумывал ситуацию, в которую они вляпались.
   — Фантастика, какая то. Чёрт, чёрт, чёрт. Ну почему такая невезуха и прямо в первую же поездку. Куда нас занесло? Чем мы так кого-то разозлили? И как выпутываться? Казаки эти, откуда они взялись на наши головы. Их же здесь с полк наберётся. Сдаться или застрелиться с горя. Молодой же я ещё или как? Всё плохое приходит слишком рано, а хорошее запаздывает, блин. Рублёв, в отличие от лейтенанта, думал совсем иначе. — Так, «дембель» по ходу наступит не через четыре месяца, а прямо сейчас! Кайф! Надо как-то уговорить летёху, и можно сваливать на все четыре стороны. С кентами, я не пропаду, лишь бы только Веня не выпендривался. А то начнёт строить из себя героя. Пусть они с «духом» геройствуют, а у меня хата с краю. Веня в это время встал и открыл оружейный сейф, достал из него ещё один автомат. — Ну, вот накаркал, счас тебя, Лёха, то же в герои станут записывать. Мама, роди меня обратно! Веня, вытащив магазин, протянул автомат сержанту.
   — Зачем?
   — А чтоб мне спокойней было. Ты думаешь, я тебя в герои толкаю? Я, например, с казаками воевать не собираюсь.
   — Почему? — Рублёв удивился.
   — Так это же лучшие воины этой земли!
   — Даа! Так они же гражданскую тут продули, Будённый их тут, как тузик грелку порвал.
   — А у «белых» бардак в тылу был, свобод у капиталистов стало много, а порядка нормального не было.
   — Лейтенант, а не боишься, что я тебя особисту сдам?
   — А ты, Лёха, не боишься, что я люлей тебе счас добавлю? Рублёв потух понимая, что сморозил глупость про особиста.
   — Ну, вот и поговорили. Вечером будем смотреть радио. К вокзалу подъехала машина. Посигналила.
   — Это что? Автозак? Чесноков тоже ляпнул глупость.