Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
Ты, как я понял, хочешь домой через дисбат поехать? Я могу это тебе организовать. По знакомству, через особый отдел. А потом Веня перешёл на такой командно-народный, что Рублёв даже дышать забыл. — Да, красиво он меня сделал! Пришёл он в себя уже в коридоре, куда его начкар выставил. Потом так рьяно взялся за службу, что «деды» летали, как «молодые». Веня в это время стал готовить документы на передачу зэков, личные дела для «кума» зоны отложил в сторонку, а сам стал заполнять форму ? 6. Он обдумывал: писать или нет о пьянке старослужащих и неуставных отношениях к рядовому Холодову, который был одногодком Вени, а его прессовали все кому не лень, даже с его призыва. — Нет, не буду, я же ещё крайним и окажусь. А ещё припишут, чего не было, и особист, капитан Чебанько, тогда возьмётся за него всерьёз. Три дня назад, в ходе приватного разговора, особист «попросил», как говорили солдаты «стучать» на сослуживцев. — Сам ты дятел, Чебанько! Вслух сказал Веня и тут же испугался своих слов. Испуг усилила темнота, ударившая по глазам. — Что за? Поезд начал резко тормозить. Веню, вдавило в стенку, в купе потемнело, а за стеклом лейтенант увидал туман. Поезд ещё не остановился, а Веня был уже в общем коридоре спецвагона.
— Что вы как бараны в окна вылупились, смотреть на зэка! Рублёв, ко мне! Сержант бегом бросился к начкару. — Осмотрись и доложишь, тебе три минуты, время пошло. Рублёв бросился выполнять приказ. Веня из кобуры вытащил пистолет и дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель, сунул обратно. — Бережёного, бог бережёт! Видевший всё это Холодов, побледнел.
— Не очкуй, Гена. Прорвёмся! Холодова это не вдохновило. Веня обошёл его, прошагал в тамбур, открыл дверь вагона. Поезд стоял. — Какой туман странный, у земли «кисель» а сверху солнце пытается проникнуть. Прибежал Рублёв.
— Товарищ лейтенант, разрешите доложить?
— Разрешаю. Доклад сержанта был короткий: По глазам солдат прошлась темнота, зэки спали и только после резкого торможения стали просыпаться, у двоих шла из носа кровь.
— А ещё они просят «хозяйского» чая.
— Будет им кофей в постелю. Позже. Тут из сумрака выскочил человек. Помощник машиниста. Лейтенант и сержант даже не успели испугаться, а на них хлынул поток информации. В общем Вене пришлось спрашивать и переспрашивать, тараторящего как пулемёт Федю Донскова о текущем вопросе: — Куды бечь! Бо связи со станцией Ясная нету, с Торговой тоже нету. И у них полчаса до следующего за ними скорого «Адлер — Пермь».
— А до Ясной сколько?
— Рукой подать.
— Это как?
— С километр осталось. Федя шмыгнул носом.
— Скажи машинисту, пусть медленно трогает. О, и туман расходится! Федя убежал, поезд тронулся. А потом туман резко, как рукой сдёрнуло, исчез.
— Мамочки, мы где? Вытаращил глаза Рублёв. Веня не понял, в Ясной он не был ещё ни разу. Сержант начал объяснять:
— Там холмы какие то, там речки (это он морской залив за речку принял) этой не было, машины какие-то странные и дома другие, древние. Солнце высоко!
Состав медленно, оставив справа водокачку, подъехал к вокзалу, яркому как пасхальное яичко, на котором была вывеска — «Станцiя Ясная». Поезд остановился. Спецвагон оказался между зданием вокзала и «Транспортной». Стоящие в тамбуре лейтенант и сержант удивлённо разглядывали всё, что находилось вокруг. Брусчатку перрона, чисто выметенную, привокзальную площадь и казачьи курени за ней. Лейтенант, держась правой рукой за расстёгнутую кобуру, спустился на перрон. Через площадь проехала похожая на буханку хлеба машина с надписью на дверце «Почта ЕК», вторая — похожая на американский джип — приостановилась, а потом поехала догонять первую. Прибежали испуганные машинисты, и Веня пропустил их в спецвагон. А потом из вокзала вышел служащий в дореволюционной форме. Стоял и таращился на поезд. На площадь выскочили два конных, глянули на поезд и ускакали.
— Это же казаки! Белые! Пискнул машинист. Веня забрался назад в тамбур и закрыл дверь. Потом они совещались
— Что делать? И кто виноват, что они так влипли.
— Командир, давай дёргать отсюда!
— Куда дёргать? И кто нам поможет. Потом зэки стали требовать чай, потом солдаты — завтрак. И не пришедший ни к какому решению, Веня, стал «официантом», два с половиной часа пролетели незаметно в хлопотах. Потом зэкам стало жарко и они стали роптать, солдаты стали звереть, казаки появились и стали накапливаться на площади. Веня, плюнув на устав, достал автомат из оружейного сейфа, вышел на перрон и крикнул несуразную фразу: — Позовите советское руководство! Потом из автомата дал очередь в воздух. Казаки его, понимаешь, нервировали, и зэки тоже. Когда он вернулся в вагон, там всё было чинно и благородно.
