Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
и было всё выпито и съедено. — Интересно, какая реакция будет завтра, когда они проспятся. И почему собаки не гавкали? Эти мысли пришла в мою пьяную голову, а потом меня огрузневшего и «уставшего» ляльки потащили спать. Последняя фраза моя была: «Ляльки, вы с меня пылинки, должны, ик, сдувать!». В ответ услышал: «хорошо, хозяин» — с одной стороны. И что-то ласковое, но матерное — с другой стороны. А потом Морфей принял в свои ласковые объятия грешное тело.
Глава 14.
— Борн, да просыпайся же, ты, мля, султан, хренов. Вы бы хоть закрылись, любовнички. И не стыдно, спят, как суслики. Давай просыпайся, ты, мля!
— Уйдите, я вас не знаю.
— Во, допился, мля, вставай, давай, атаман ждёт. Моё тело стало уезжать вниз. Открыл глаза. — Батюшки! Вот это кино. Борисов меня наполовину стащил с дивана, сопит недовольно, и шлёпает по щёкам.
— Себя пошлёпай! — я обиделся и полез опять на диван, досыпать.
— Шатров просил помочь, Рома. Помочь надо, байбак, мля! Пришлось просыпаться. — Так, я в трусах, ляльки вообще топлесс, дрыхнут. Что вчера было то? Борисов подал мне халат.
— Вы очень любезны, мистер.
— Пошли, Казанова! И давно ты так спишь?
— С детства.
— Что сразу с двумя?
— Не, на животе. А! Эти сами расколбасились.
— Возлегли возле султана, — поддел Борисов. Вышли во двор. Солнышко ярко светит, птички поют. Вчерашние завезённые пожитки гостей испарились. Всё убрано и подметено. Ворота раскрыты, джип тихо работает на холостом ходу. В машину Борисов кладёт целую бухту верёвки. Умылся у колонки.
— Счас. И пошёл в маленький домик. Вернулся и застал у машины ошеломлённого Николаича в окружении клетчато-полосатой компании. Увидев меня, они рванули ко мне, как будто я им, что-то должен. — Вау. Журналисты приехали, акулы пера, мля! Окружили и стали совать визитки.
— Господин Борн, дозвольте….
— Не «пдозволю»! Дайте хоть в себя прийти…
— Видите, барин гневается, молодое люди. Борисов согнулся в полупоклоне. — Ай, молодца, Борисов. Молодые люди замерли с открытыми ртами. — А что, и вправду злой, даже вон халат опрыскал.
— Ждите! И величаво пошёл переодеваться.
— Барин выйдет через десять минут, господа. Борисов ещё ниже согнулся в поклоне. На полдороге я остановился.
— А как мы поступим с предстоящей поездкой?
— Дозвольте поехать с Эльзой, барин.
— Хорошо, товарищ Жуков. Мне ваш план нравится. Приступайте.
— Не извольте беспокоиться, хозяин. Борисов забежав наперёд, открыл мне двери.
— Актер, мля. Борн, с тебя бутылка.
— Сам такой. Через десять минут я вышел. Борисов уехал, корреспонденты завалили вопросами. Самый настырный стал допытывать, как я отношусь к теории Дарвина о происхождении видов.
— Ну, у нас так. Утром тебе говорят — вставай слон. Потом — иди есть свинья. А вечером — иди ко мне, мой зайчик. Пресса офигела. Позади меня послышалось хихиканье. Обернулся. Лиэль стоит, снимает всё на видео, а Зося стоит с чашкой кофе. Помахал ручкой в камеру.
— А обезьяны у нас в цирке в штанах ходят, клетчатых. Подколола «клетчатых» Зося. «Усато — полосатые» засмеялись.
— А если серьёзно, — не отставал настырный.
— И в полосатых тоже ходят. Теперь уже смеялись все.
— А если серьёзно, то ничего эта теория хорошего не дала. Разные чудаки идеек ещё навыдумывали в довесок к этой гипотезе. Очеловечились до потери памяти, божественное происхождение в себе выбросили. И раз! Журналисты вздрогнули. — Мировые войны, революции, разруха, голод, эпидемии. Особенно народам России досталось.
— Почему?
— А народ, у нас сильно продвинутый, любит в бунтах поучаствовать.
— Очищение необходимо в обществе! И революции нужны! Какой-то полосатый юноша видимо очень мечтал поучаствовать, на благо всего народа.
— Ага, ты вон казакам это скажи. Лиэль светлые порывы юноши очернила, а потом ещё и вразумила. — А ребёнку своему как в глаза смотреть будешь. Всем стало неловко.
— Барышня, а кофе уоси полетел в голову настырного.
— Ой.
— Иди, давай отсюда, пока ветер без камней! У, бессовестный, пи-пи-пи… Зося неистовствовала. В выражениях она не стеснялась. А одёргивать я её не спешил. Зося выговорилась, и ушла.
— Всё господа, брифинг окончен. Какой там окончен, полчаса ещё выставлял визитёров. За это время вернулся джип. Из него выскочила надутая Эльза, а весёлый Борисов опять укатил. — Так есть не хочу, пить, брр, тоже не хочу. Сунулся во флигель с расспросами. Меня послали. Зашёл на кухню. Ляльки сидели над бутылкой и ревели. И тоже послали. — Горюют, тогда пойду трудиться.
Разыскивал рабочую одежду, а отыскал
