Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
как они с Эйндховена сюда попали? Из 2008 года. Вацлав, ты же бомбил этот город в 1944-м. Вацлав пожал плечами, на него сильно подействовала безмятежность новопражан. Рядом с ними прошли несколько парней в футбольной форме, которые на англо-испано-португальском суржике обсуждали намеченный на завтра матч: — Лионель, а матч судить будет Шрек, и у «Славии» играть будут «Пепи» Бицан и Антонин Пуч. Рубка будет огого. Фанаты футбола из команды Вацлава тут же побежали покупать билеты.
После службы и футбола, ничья 5:5, Любош потащил всех в польский кабачок «13 стульев», там было дешёвое пиво и вкуснейшая краковская колбаса. И там же коммунист Любош устроил им политинформацию о текущем моменте и по бумажке.
— … овсы и горох подешевели, пшеницу привезли из Ростова, капиталисты открыли свои заводы и фабрики, правительство возглавил и. о. премьер-министра Рудольф Беран, тот ещё реакционер, и туда вошли все старые заместители министров (самих министров, и президента Масарика тут не оказалось). Через месяц выборы президента. Газета «Глас розуму» пишет, что в Новой Праге проживает 630986 человек из 102 народов всего мира. Куда ты Вацлав смотришь?
— Любош хватит. Пан майор, лучше спойте. Зденек, под шумок, притащил гитару из оркестрика кабачка. А Вацлав смотрел на сногсшибательную дамочку куртуазного обличия. Просьба Зденека была в тему. Вацлав спел. Последнюю песню он пел и удивлялся про себя откуда он знает слова и ноты этого хита (пел он песню Джо Дассена Et si tu n’existais pas). А потом….
— А чей это орден, пан майор? — Вацлав объяснил. — Лицо незнакомки приняло томно-решительный облик. — О, а ты — брутальный тип, «мсье смертоносная бабочка». Поехали ко мне, я на машине. Незнакомку звали Эммануэль Валентайн. Да и потом, остальные леди сначала спрашивали о советском ордене, а потом говорили, что они на машине. И Вацлав безмятежно «порхал» по Новой Праге.
Только через неделю после «попадаловского прилета» экипаж Вацлава поднялся в воздух. Позарез нужны были фотоснимки Новой Праги для картографического отдела Генштаба ВС ЧСР.
Глава 20.
Из заведения мадам Дран, мы возвращались в четвёртом часу, дорвались до свежатинки, господа. Оставили там двести рублей и не жалели.
— Чёртово шампанское, Борн, расплатись, а я…. Борисов побежал в кустики. Расплатился и медленно пошёл к парадному «Астории». — И была нега, и должен быть сон. И сон отодвинулся. Из сумрака вышли четверо тёмных. Двое с дубинами, и двое с засунутыми во внутренние карманы пиджаков правыми ладонями.
— Добро гони, обтёрханный. Чемоданчик давай, по-тихому. Так вот по-простому изрек мне невысокий крепыш. А чемоданчик имел секрет. Если нажать на большую кнопку, он открывался и падал вниз, а в руках у меня оказался МП-38, готовый к стрельбе. Тах-тах-тах. Три пули полетело в «бандито». Двое со стонами упали, двое с очень сумрачными лицами и раскрытыми ртами с ужасом смотрели на немецкую машинку смерти.
&nnbsp;bsp; — Дубьё на землю. Лечь! Из кустов, мне на подмогу, вылетел Борисов с пистолетом.
— Борисов, следи! И уходя рывками влево, ринулся в сумрак. «Подстрахуй, братуху» — не имелось в наличии, на моё счастье. Рыскал по полумраку я зря. Окликнул Борисова и вышел из сумрака. Караулимых стало пятеро.
— Это, кто?
— Вот, какой-то Саид, нарисовался, еле берданку отобрал. Прибежали, дующие в свистки, трое городовых.
— Господа, кто стрелял?
— Я.
— Зачем?
— Что бы в меня не стрельнули. Урядники осмотрели раненых в правую руку двух грабителей, достали из их карманов два «Нагана». У меня начался отходняк. Выглянул бледный портье, и оказался шустрым малым. Увидел нас и городовых, мигом успокоился. Вызвал криминалистов, принёс водки и сдал «Саида».
— Вчера приняли это мурло, и машинами вашими интересовался-с. Борисов поперхнулся и разлил «лекарство».
— Борн, по краю прошёл. Поставлю, мля, свечку Николаю-угоднику.
— Водки выпей сначала.
— И ты. А потом ржали как кони, когда приехавший здешний «комиссар Мегре» представился поручиком Шараповым. Шарапов не обиделся. Он быстро провёл дознание. Мы удивились. Нападавшие оказались эсерами, почему они пошли на грабёж нас, выяснить, сразу не удалось, но «Саид» дал один адресок. Шарапов поехал туда, а нападавших отправили в каталажку. Заснул я сразу, спал крепко, а утром раздался требовательный стук в дверь моего номера. «Ролекс» показывал четверть десятого. — Борисов, что ли? Открыл дверь. Вместо Борисова стоял, какой-то военный.
— Вы, Борн Роман Михайлович?
— Йес.
— Штабс-ротмистр жандармерии Шелестов. Собирайтесь, вас ждёт мой начальник полковник
