Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
— И это ты мне, начальнику таможни, показываешь?
— Фу-ты, ну ты. Я, может их нашёл.
— Нашёл?
— Ну, я вижу, ты не в курсах. Пока, майор. И пропал на два дня. С Эльзой. Вернулись вечером, когда я слушал компромат на Фиму, записанный Зосей на диктофон. Эльза сияла с диадемой, усыпанной алмазами, алмазным ожерельем и браслетом. Потом засияла и Зося; Борисов ей подарил большой и малый гарнитуры из благородного опала. Малый гарнитур она одела на работу, а я с утра чихвостил Фиму за ультралевизну. Как оказалось тщетно. А на обновлённую Зосю повёлся Киса Воробьянинов. После обеда преподнёс букет роз, грассируя, шептал всякие шалости. Утром явился опять с розами, и с иссиня-чёрной шевелюрой. Чернявость у него длилась целый день. А сранья он задержался, и пришёл бритым наголо. Краска для волос подвела. Контрафакт попался. А стриг и брил Бендер. Час на таможне стоял улётный ржач, хоть психиатра вызывай. Киса не понял юмора. Но стал писать доносы на меня. Меня вызвал Перегудов. Поехал объясняться, и с романом Ильфа и Петрова. Перегудов почитал, по заложенным мною страницам, и тоже ржал с полчаса.
— Езжай работать, комик. Вышел от начальства на улицу. Вау, «Bentley» золотисто-шоколадного цвета, подъезжает к Госбанку, и из него выходит, в сопровождении шоколадного телохранителя, Парамонов. Холёный как рояль.
— Ба, какие, люди! Борн, вы мне позарез нужны!
— Салют, герр олигарх. Зачем?
— У вас не найдётся 25-30-ть тыщ? Участок я приобрёл, а там нефть обнаружилась, то!
— Я тоже олигархом хочу быть! Деньги дам. А где машину сыскали?
— Сие тайна, майор. В глухую зашифровался купец. Так и не сказал, где нашёл «Mulsanne». В Ростове узнал интереснейшие новости. На севере от Каменской, возле Странных гор, нашли почитай всю таблицу Менделеева. И самородковое золото. Началась золотая лихорадка, рабочих в Ростове стало не хватать. И стали печатать новые рубли на бумаге из города Фабриано. Я и не знал, что у них такая роскошная бумага, хоть евро печатай. Вечером, съездил, к лялькам мадам Дран. Освежиться, так сказать.
Утром выехал с Ростова на таможню. Вялый, сонный, зевающий, получил с лёту две проблемы. Пришёл Воробьянинов и стал обвинять меня сразу во всех смертных грехах.
— И ещё ваша Зося. Она, она неуправляемая… Я достал пачку доносов, помахал перед носом Кисы.
— Ты писал, аноним, мля? Зося, иди сюда, не хрен подслушивать. Зашла Зося.
— И?
— Он ко мне целый день вчера приставал, господин майор.
— Так, Воробьянинов, пиши заявление на увольнение. По состоянию здоровья.
— Но, я здоров! Пенсне Кисы воинственно блеснули.
— А я его тебе сейчас уменьшу, старый козёл! — и достал Глок. Больше я Кису в здании таможни не видел.
— А вот, что Фима подбросил, — добивала меня Зося.
— Прокламация! Левацкая! Фиму, ко мне!! Притопал Фима. Я его, пересиля себя (Спокойно «Ипполит», спокойно), попытался вразумить. Получил зеро. Вызвал нашего главного полицая станицы — вахмистра Приходько. Тот с Фимой минут пять поговорил, и всё. Фима забыл о своих глупостях.
После Кисы к нам приехал новый мой зам — Окунев Борис Захарович. Чудесного зама получил. Через неделю поставил Приходько бутыль шустовского коньяка.
— Что ты ему сказал, Кузьма Кузьмич?
— Дословно?
— Угу.
— Сказал, что сидит у меня зэк-рецидивист Лёлик, по кличке Болек, и бабу себе требует. Я и предложил Фиме у Лёлика погостить.
— И всё?
— Всё. Жидкий, пошёл ноне Марат-Робеспьер.
— Даа. Очко не железное, и без нужной резьбы. Фима стал кандидатскую диссертацию писать, как я ему и советовал.
Курды, от князя Рустама, подарками заваливали, пришлось выделять комнату. Таможню я перевёл на хозрасчёт благодаря этим презентам.
Достроили караван-сарай, казарму погранцам. Яхт-клуб, ночной клуб отстраивались.
— Ночной клуб, Борн, как назовёшь?
— «69». Зося не хихикай, ты совладелица, ищи ди-джея.
Эльза субботник провела с озеленением территории. А потом и князь Рустам приехал. 100% копия меня. Джигит с повадками толи английского лорда, толи русского аристократа. Опять с подарками, и живыми тоже, и варьете а ля натюрель в отдельном для меня, шатре.
А сегодня, после работы поехали купаться, жирок сгонял так, Борисов. Вылезли из Микры, Борисов, сердитый, стал делиться новостями.
— Станица в половину населения прибавила, строятся, отдыхающих понаехало. Эй, ты, воробьянинов, что бумажку бросил. Понаехали и мусорют!
— А откуда, вы меня знаете? — спросил молодой, но бесцеремонный, субъект. Мы опешили. — А, вы бывший начальник моего дядюшки, — рассмотрел субъект фиолетовую выпушку на
