Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
цвета брюках, и в высоких серо-зелёных ботинках. — Вот, так всегда — с понтами, музыкой, бухой и с бабами. Опаньки, сэр Борн, у меня, что в глазах троится? Раз-Лиэль, два-Лиэль и три-Лиэль.
— Где, ты, Ястребов, третью Лиэль видишь? — от дяди несло перегаром.
— Вуаля! Ястребов поручкался с Борном и указал на Регину, которая ходила вокруг броневика.
— Ляльки, вашему полку прибыло. Вы теперь — тройняшки. Регина увидев двух девушек одетых, как Борн, и с её лицом, даже глаза протёрла от изумления.
— Я — Лиэль.
— Я — Стелла.
— Я — Регина. Девушки молча, глядели друг на друга.
— Плохо выглядишь, Борн. Донеслось до Мелехова. — Небось, пил всю ночь.
— Пил, у меня ещё два двойника отыскалось. Чех-лётчик и англичанин-десантник, майоры. Фронтовики. Вторую мировую пережили, и пьют как русские. Ик.
— А….
— Ляльки будут медсёстрами. Ик, наверное….
— Везёт тебе, Роман Михалыч. А ко мне тоже интересные люди пожаловали. Борн, смотри. Ястребов развернул Борна к Мелехову и Прохору.
Глава 29.
Приехал я в Каменскую совсем разбитым от передоза коньяка. — Сколько же я за ночь коньяка тяпнул? А тут, на тебе, ещё одна «Лиэль» припожаловала. Регина Дубовицкая, да плюс Максим Галкин дома. Даа, комик-шоу, блин.
— Борн, смотри. Командир I повстанческой дивизии Мелехов Григорий Пантелеевич и его ординарец Прохор Зыков. Угадываешь? Ястребов победно смотрел на меня. Сил удивляться у меня не было.
— Милости просим к нашему «Аншлагу», господа казаки. Мелехов недоверчиво усмехнулся. Ястребова позвали к телефону. А Мелехов, молча, стал меня разглядывать. Смотреть было на что. Тактические очки фирмы MNW, кожаные пояс с Глоком, футляр с телефоном, запасные магазины в подсумке. Пять минут молчанки, и появился предовольный есаул.
— Ты, чё, как пава плывёшь?
— Но-но, господин военный советник, как с полковником разговариваешь. Хотя. Ты ж вчера, сказывают, генералов Свиты ниже плинтуса опустил. Бессовестный!
— Сам такой. Дай похмелиться, полкан, звёзды твои обмоем.
— Вот, казаки, посмотрите на этого субъекта, припёрся из своего 2012-го и хамит предкам! Ладно, пойдём, попотчую вас. Прошли в ресторацию напротив правления. Полчаса беседы на разные темы и кушанье блюд казачьей кухни. Гости поражались сказочным событиям в их судьбине попаданцев в 1912-й из 1919-го и 1989-го соответственно. Ястребов с увлечением посматривал на Стеллу, балагурил. У пассажиров «Нивы» зажатость после рюмашки водки прошла, разговор они стали поддерживать, и уминали кушанья за обе щеки.
— А тут неплохо. Регина первая озвучила их ситуацию. Мелехов внимательно так на неё посмотрел.
— А откеля вы нас знаете? Выяснилось, что Ястребов видел Мелехова и Прохора в Вёшках, куда прилетал в июле 1919-го, для согласования прорыва Донской армии на помощь повстанцам. Ляльки и я по роману и фильму. Объяснения, что мы из будущего гости как-то приняли. И ещё — новость от Ястребова — около моста, где находилась таможня, собралось полторы тысячи казаков-повстанцев. Мелехов промолчал.
— Слушай, Ястребов, а давай и Мелехова сделаем полковником.
— Я — за. Пошли звонить в Ростов.
— Зачем ходить, я по мобильному позвоню Зворыкину. Позвонил, получил втык от Зворыкина за то, что сбежал из Ростова.
— Да ладно вам господин генерал, я тут под Каменской нашёл полторы тысячи казаков, с боевым опытом. Они с 1919-го, некоторые воюют уже пять лет. И командир у них боевой, полный георгиевский кавалер. Да, да, надо дать, да. Есть, до свидания.
— Ну, ты наглец, Борн. Он нашёл. Я нашёл, — Ястребов обиделся.
— А надо было наливать больше.
— Алкаш.
— Мне ещё пятьдесят грамм положено, я ж воюю.
— Ты?
— Я. Вот только, что с целым генералом воевал. Ляльки захихикали.
— Злыдень ты, Борн.
— Григорий Пантелеевич, поздравляю, ты теперь полковник, командир бригады. Возьмёшь бригаду? — обратился я к Мелехову. Тот аж зачесался.
— Враз охомутали. Горше не будя? А Прохор?
— Ато как уславливайся, Григорий Пантелеевич.
— На за ради за чин. Хм, то-то Пётр удивится.
— Согласие есть, пошли форму получать и довольствие. Борн, ты платишь за обед.
— Йес, херр полковник.
— На за ради за снедь. Вкусно. Мужчины встали из-за стола. Ляльки защебетали о своём девичьем за десертом, а мы прошли в правление. Через час, Мелехов был одет в камуфляж, на погончике на его груди угнездились три звезды полковника, Прохора тоже переодели, а Васечкин возжаждал быть пулемётчиком на ЗИЛе-броневике. Его тоже переодели. Позвонила с дома Эльза с чудным сообщением:
— Борн, эти
