Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
с человеком в гражданской одежде.
— Э, Роман Михайлович, можно вот этот, э, вахмистр с нами поедет? Атаман удивился просьбе, но согласился. Поехали втроём. Уже там, поставив джип у здания вокзала, услышал от атамана кой какие сведения о текущем моменте части Области Войска Донского. Поудивлялся. Поудивлялся чему-то и Шатров. Посигналил, и, перекрестившись, я вылез из машины, ремень с кобурой положил на сидение. И медленно пошёл к составу. Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать.
Глава 8.
Лейтенант с сержантом сидели в купе начкара. Веня крутил в руках кружку с остывшим чаем и обдумывал ситуацию, в которую они вляпались.
— Фантастика, какая то. Чёрт, чёрт, чёрт. Ну почему такая невезуха и прямо в первую же поездку. Куда нас занесло? Чем мы так кого-то разозлили? И как выпутываться? Казаки эти, откуда они взялись на наши головы. Их же здесь с полк наберётся. Сдаться или застрелиться с горя. Молодой же я ещё или как? Всё плохое приходит слишком рано, а хорошее запаздывает, блин. Рублёв, в отличие от лейтенанта, думал совсем иначе. — Так, «дембель» по ходу наступит не через четыре месяца, а прямо сейчас! Кайф! Надо как-то уговорить летёху, и можно сваливать на все четыре стороны. С кентами, я не пропаду, лишь бы только Веня не выпендривался. А то начнёт строить из себя героя. Пусть они с «духом» геройствуют, а у меня хата с краю. Веня в это время встал и открыл оружейный сейф, достал из него ещё один автомат. — Ну, вот накаркал, счас тебя, Лёха, то же в герои станут записывать. Мама, роди меня обратно! Веня, вытащив магазин, протянул автомат сержанту.
— Зачем?
— А чтоб мне спокойней было. Ты думаешь, я тебя в герои толкаю? Я, например, с казаками воевать не собираюсь.
— Почему? — Рублёв удивился.
— Так это же лучшие воины этой земли!
— Даа! Так они же гражданскую тут продули, Будённый их тут, как тузик грелку порвал.
— А у «белых» бардак в тылу был, свобод у капиталистов стало много, а порядка нормального не было.
— Лейтенант, а не боишься, что я тебя особисту сдам?
— А ты, Лёха, не боишься, что я люлей тебе счас добавлю? Рублёв потух понимая, что сморозил глупость про особиста.
— Ну, вот и поговорили. Вечером будем смотреть радио. К вокзалу подъехала машина. Посигналила.
— Это что? Автозак? Чесноков тоже ляпнул глупость.
— Лейтенант, я эту машину уже видел! Она через площадь проезжала, помнишь?
— Ага, была, пошли, Лёша! Взяли автоматы, и вышли на перрон. Веня, взволнованный, смотрел, как к ним не торопясь приближается какой-то мужик. — Советский или не советский? Выше среднего роста, темноволосый, в летнем батнике, светлых брюках и летних туфлях. — Шмотки импортные. На груди видна золотая толстая золотая цепь, на левой руке золотые часы, и холёный, как «буржуй». Зелёные глаза «буржуя» с иронией глядели в глаза Вени. С иронией, но были они родные, что ли. Потом мужик представился:
— Борн Роман Михайлович. Веня и Рублёв — назвали себя.
— Скажите товарищ Борн, вы — советский служащий?
— Я работник почты, с этого дня бывший. Подался в вольные, э, домовладельцы. Иронии в глазах добавилось, потом она сменилась на удивление. — А скажите, лейтенант, а давно в Советской Армии израильские пистолеты-пулемёты «Узи»?
— Какие «узи»? Нет, это — ПП 68. Выпускаются на Грязевском оружейном заводе, калибр 9-мм. Конструктор — Галкин Максим Александрович. Борн ещё больше удивился. — Им вооружаются ВДВ, спецназ и…
— … Внутренние войска. Борн это так уверенно сказал, что Чесноков с Рублёвым удивлённо переглянулись, — А в вагоне зэки? Человек сто впихнули?
— Даа! Не, всего тринадцать.
— И направляют их на суховскую зону. Я прав?
— А откуда вы знаете?
— Так я же местный!
— Какой местный? Тут везде «белоказаки», а Суховская колония лет десять, как существует.
— «Белоказаки» говоришь. Ну, я вам счас «красного» приведу, легенду Советской Армии. И Борн помахал рукой в сторону машины.
— А как вас называть? Лейтенант увидел, как ирония в глазах Борна прямо заплескалась.
— Так, сегодня меня называли: товарищ, господин, хозяин, пан, рыцарь и просто Борн. А вот и легенда. Веня, раскрыв рот, смотрел на подходящего вместе с казачьим офицером, Маршала Советского Союза Будённого Семёна Михайловича, молодого и в гражданской одежде.
— Ребята — Будённый! На перрон высыпали остальные вэвэшники. Вояки обступили смущённого Будённого, и чуть ли не брали у него автограф. Борн, вытащив какую-то коробочку водил ей по толпе.
— Ну как сдаёмся? Коробочка смотрела прямо на Веню.
— Да. И мы требуем к себе, это… Веня замолчал.
— Сдача почётная, и без ущемлений
