Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
А потом ко мне протиснулся смущённый Озеров.
— Роман Михалыч, можно вас на минутку?
— А тут все свои. Озеров помялся.
— Роман Михалыч, час назад пришёл приказ от президента. Вас Зогин уволил. И звание майора и должность советника отобрал. Таможенники опять зашумели.
— А за что уволили?
— За систематические прогулы.
— Даа. А таможню проверяли?
— Нет. Сегодня может, приедут.
— Изумительно. Ничего ещё не нашли и сразу уволили. А кто вместо меня?
— Воробьянинов.
— Тэкс. Я же заявление на бессрочный отпуск писал и две смс-ки отправил. Полез в мобильник. — Вот они родимые. — Фима заглянул в экран.
— Роман Михалыч, можете смело подавать в суд.
— Ладно, это потом. Новостями поделитесь, камрады? И до обеда слушал новости, сплетни и анекдотические случаи. Потом, после кофе, раздал камрадам подарки. Золотые печатки от князя Рустама. Потом поделился сам впечатлениями. На вечер камрады назначили кооперативчик, и я пошёл к джипу в гараже таможни. Чтобы встретиться на входе с приехавшим новым шефом — Кисой Воробьяниновым. Киса меня увидел и унесся, с проверяющими в придачу. — Экий вы, мистер, мнительный. А я всем улыбался. Когда кобуру с Глоком поправлял. Право слово, нехорошо. Нехорошо пугаться, болезный ты наш. Надо улыбаться. С прилепившейся улыбочкой и домой доехал.
Улица Солнечная играла изумрудным цветом газонов, кустарников и деревьев. По тротуарам расхаживали довольные жизнью отдыхающие, казаки мостили перед домами тротуарную плитку. Американские рабочие наводили глянец на асфальт, встречающиеся девушки щеголяли палитрой новых нарядов. И повсюду пальмы. Доехал до дома, перекрестился на ворота и загнал джип во двор. — Тэкс. И что это за надпись на пальме? Ой. Не влезай, убьёт. Пальма была искусственной, стояла рядом с колонкой и была устройством прямо преобразующую солнечную энергию в постоянный электрический ток. Листья были многослойными фотоэлементами. — Вот тебе и хрен. Пошёл, закрыл ворота и когда прошёл полдороги до двери, услышал сигнал подъехавшей машины. Обернулся. — Не воронок, а даже наоборот. Audi A3. Женская машинка. Из него вылезла блондинка. Открыла калитку и направилась ко мне. — Ох. Леди была одета в брючный костюм в облипочку и туфельки на высоком каблуке. Оптягончик подчёркивал выпуклые достоинства незнакомки.
— Ну, здравствуй, Михалыч.
— Здрасте. Незнакомка подошла вплотную и, прижавшись ко мне, чмокнула в нос. Мне показалось, что меня приобнял бетонный столб. Только тёплый и пахучий. Я прикрыл глаза и потянулся губами в ответном действии. Счас. Незнакомка отошла на шаг, и я услышал три чудных слова.
— Кобель, бабник, поблуда!! И дамочка радикально перешла к рукоприкладству. Бац правой. Бац левой. Из моих глаз посыпались звезды, и слух резко запропал. Дальше я услышал много лаконичных, но ёмких слов. Леди действо завершила и отбыла в западном направлении. — Это она в аффекте проделала или сознательно? Постоял-постоял и побрёл, как побитый до хаты. — Ох. Кабаша. Кис-кис-кис. Под дверью сидел кот из моей прошлой жизни. Камчатский бобтейл с диким окрасом. Я аж слезу от умиления пустил. — Хоть тут радость подарили. — Кабаша, иди сюда. Кот мяукнул и удрал под виноградник. — Не признаешь, толстый? Кот меня не признавал. Зашёл в дом и быстро привел себя в порядок. С мокрыми волосами полез по сусекам искать кошачий корм. Перерыл вверх дном все полки, но нашёл. — Кис-кис-кис. Ты же это любишь. Кот откушал полпачки и дичится, перестал. Занёс кота в дом. Кабаша прошёлся по комнатам и занял своё любимое место на кресле в зале. — Кошак, зомбиящик смотреть будем? К телевидению кот отнёсся с брезгливостью. А я стал слушать новости.
— Какие-то они однобокие, киса. Только за наших соседей. А когда же будет Ростов передавать? Вместо Ростова телевизор стал показывать установочную заставку. Звякнул мобильник. — Але.
— Это Монтекки. Господин Борн, разрешите Вас поздравить, я подписал указ о производстве вас в бароны Великого княжества Агра «за смелое решение, круто изменившее будущее княжества».
— Спасибо, сир.
— Можете называть меня Нестором.
— Учту, сир. Мон отключился. Пошёл радовать кота известием. По телевизору шло «Лебединое озеро». По всем пяти каналам. Пока я переключал каналы, заявился атаман. Радостный такой.
— Привет, ветеран.
— Можете называть меня сэром, милорд. Меня Мон возвёл в бароны. Шатрову моё рыцарство было по барабану. Он Кабашу увидел. Повосторгался котом и потащил меня к себе обедать.
— У меня сегодня праздник души, сэр. Радость атамана была круто замешена на некой тайне. За столом я вручил домочадцам атамана подарки от Рустама.
— Атаман,
