Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
мелочёвку, я повёл «Карасика» по всем городкам залива. Под вечер, в Корче, у церкви Воскресения Христова, нас нашёл князь Рустам. Подъехал на «Хамви». Его нукеры, вооружённые HK G-36K, разобрали сектора угроз, а Рустам пошёл со мной обниматься. Бла, бла, бла….
— Братела, ты почто без нормального оружия уходишь?
— Э….
— Не, мне полночи изъяснялся о современном оружии, а сам….
— Э….
— Балаболка ты, Борн. Пошли, угощу. На судно телохранители князя загрузили целый арсенал огневого довольствия. Рустам дообошёл яхту-катамаран. — Такую же заведу. И ускакал, пожелав нам удачи. И тут же к молу Корчи подошёл «Карась». Командор, как посредник, предложил нам идти вместе. На «семейном совете» постановили посетить сначала Новую Прагу, а затем догнать НИС.
С утра приняли решение научиться управлять яхтой. Дело было увлекательное, и, слава богу, никого не укачивало. На катамаране сделать это было проблематично. На море-океане был штиль, пост управления был в кольце желающих пофорсить за штурвалом. Часа четыре ходили туда-сюда и показалась дельта Нового Дона. Чехословаки стали уже её осваивать. Рыбу ловили, достраивали несколько рыбацких посёлков, и стали попадаться яхты и катера. В десяти километрах от города находился военно-морской форт. Оттуда, на перехват «Карасика» вышли два пограничных катера проекта 12200 «Соболь», но под флагами ЧСР. Катера лихо подлетели, и навели восемь М2НВ. Пришлось показывать документы на яхту.
— Паны, пани, желаем счастливого пути. Ещё двадцать минут хода и показалась красавица Прага.
— Красиво. Ого, сколько яхт и катеров! На Роганском молу выстроилась целая шеренга моторных яхт. Из их состава особенно выделялись четыре белоснежных СЛ88.
— Похоже, их штампует пачками. Озвучил увиденную картину. Причалили к молу. Весь день ходили по Праге. На следующее утро Любовь Николаевна заявила, что на яхте нет запасов мыла и стирального порошка. Пришлось ехать на такси до супермаркета намиан, делать запасы. И когда я с Костей вернулся на корабль, нам объявили о желании посетить и Ростов. И Ростов посетили. На яхту вернулись с помолодевшими организмами на клеточном уровне. На Большой Садовой улице к нам подошёл Йон Небуло. По очереди заставил нас одеть лечебный браслет на правую руку и вручил сумку с медикаментами. Якименко-старший снял очки. Навсегда.
— Борн, завтрак завтра будет поздний.
— Ато. Йон откланялся. На концерт Галкина, вечером, мы не сходили. Ходили, типа, только я, Аэлита и Стелла. А после всего этого ринулись догонять НИС «Карась». Догнали и пристроились сбоку. Вилькицкий стал у нас частым гостем.
Двенадцать дней мы шли вдоль береговой линии материка. Отдых был отменный. Научные работники всех оттенков кожи и глаз, на двунадесяти языках изучали, спорили, ссорились и мирились над проблемами океана и суши. На тринадцатый день пути, к обеду, высадились на уютный пляж «брюшка Карася» (это который материк). Научная братия разбежалась ловить своих козявок и собирать камни. Костя, взяв АК-103, пошёл следом. Через пять минут тррр на весь магазин. В кустики рванула малочисленная охрана, чтобы притащить за микитки трёх учёных и Костю.
— Почему стрелял?
— Там два динозавра выбежало. Костю потряхивало от пережитого шока. Разобрали автоматы и сходили посмотреть. — Даа. Твари хотели «попастись среди наших ботаников». Дракорексы какие-то. Две особи, метров до четырёх в длину, дохлых, валялись на полянке. Верхние лапки хватательные, зубки жевательные, и бегать горазды. Костя стал героем дня. После обеда сдвинулись с безлюдного, худого, места. Прошли миль десять. Даль мигнула.
— А это надо посмотреть. Пейзаж был ещё тот. Недалеко от берега высовывался из воды гранёный стакан с плоской вершиной. Три похожих находились на суше. Между вторым и третьим какой-то шутник положил огрызок десертной ложки. Ещё дальше в океане стояла скала — «бутылка». Наши «караси» покрутились вокруг морского стакана. Высота метров двести пятьдесят. На вершину подняться проблематично. С двух кораблей щёлкали фотовспышки. Большой карась пошёл смотреть «бутылку», а нам предписали идти на пляж «ложки».
Вилькицкий. стоя рядом с моим командирским креслом, смотрел, как семь моряков, с АК в руках, в бронежилетах и касках, отправились к «ложке» на «Корсаре». Я потянулся следом за катером, одним ухом ловя ехидные замечания компаньонов. Аэлита, Стелла, Якименко энд Поставничие, расположившись на большом диване за моей спиной, вовсю потешались над «Стаканами» и командором. Стелла Бориса Андреевича осмеивала за то, что он ходил, как привязанный, за биологом экспедиции Нормой Джин Мортенсен, вылитой Мэрилин Монро.
