Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
После обеда, Норма была в гостях у наших амазонок. Они ей лечили душевные раны за застреленных Костей динозавров. И тут же вертелся Вилькицкий.
— Командор, вы дезертир, идите сюда. Разве вам не жалко этих малюток? Капризничала Норма. Командор отошёл от меня. А я смотрел на показание эхолота. — Даа. Под нами-то, двести метров глубины. Осмотрел окрестности. Увидал как между первой и второй горкой журчит небольшой водопад. Затем пришлось отвлечься от созерцания природных видов и сосредоточится на швартовке яхты. У берега глубина была уже терпимой: три — десять метров. Яхту я поставил кормой к берегу, опустил оба якоря, два каната закрепили яхту с кормы. И оценил пляжик. Овал метров 50 в ширину и 70-90 — в длину. Угол подъёма — где-то 30?. Все повалили на берег. И я с котом.
— Кто будет купаться? Произнесла Стелла. Любила она это дело.
— Кажись, стреляют. Тут же донеслось от вертящихся недалеко от нас матросов.
— Где?
— Там. На лицо было халатное выполнение приказа капитана досмотровой группой. Матросы подходы к берегу не осмотрели. Зачем, у яхты же интереснее. Дамы весёлые, раскованные, да и одеты все в мужскую одежду (австрийская униформа, только сине-зелёного цвета (от пана Сорема)).
— Боцман, давай ракету и бегом туда. Проорал Вилькицкий. Только боцман стрельнул из ракетницы, как на кончике «ложки» показалось три автомотора. Белая «Нива», камуфлированный Уазик и джип, типа «Чероки».
— Опаньки. Наши. Уазик доблестного егеря Борисова, а джип — Никиты (неповторимая покраска). Машины перевалили через бугорок, осмотрели и оценили нас, увидали флаг на яхте, и из них выскочили люди. Мужчины с автоматами бросились назад на баррикады, а две женские особы побежали к нам, крича на ходу, помогите, мол, а то «фулюганы» накинулись. Зовущих на помощь дам звали: Эльза и Лиэль.
— Атас. Полундра. Поднялась суматоха. С верха «ложки» садили из автоматов. Компаньоны забегали между верхом и низом таская патроны, бронежилеты и каски из арсенала «Карасика». Бегать кроссы я не любил со школы, поэтому спокойно обмундировался и спокойно поднялся к переставшей стрелять, верхушке.
— Здорово, товарищи полковники энд старшие офицеры. И с какой зоны мы сбежали?
— Салют, Борн. Никита, Шарп, Ястребов и Борисов по очереди поручкались со мной.
— И по кому садим из автоматов?
— А посмотри сам. Осторожно высунулся. Наш бугорок метров на десять возвышался над слабоизрезанной степью, сине-зелёного колера. Слева виднелся лесок. До него было больше километра. А прямо передо мною какие-то чуваки в халатах «творили» редут из собственных лошадей.
— А это кто?
— Басмачи. Никита спокойно озвучил название местных разбойников.
— До них 520-ть метров. Озвучил расстояние Николаич.
— Их ваша ракета смутила. А вообще мы уже с ними сталкивались. И высокие чины рассказали, что были они в нашей аномальной зоне, где разоружили охрану концлагерей, потом гонялись за сбежавшими десятниками Шилина, и отбивались от этих басмачей, которые вот как-то туда просочились.
— Так, а вы значит решили тоже просочиться. Только сюда. Даа. Это что, там телепорт есть? — махнул рукой в степь.
— Пи-пи-пи. Было в ответ. Изящно и цивилизованно. В полный голос. Дамы проскандировали «браво и бис». Басмачи отстроившись, повели огонь по нашей природной баррикаде. Оставив двух наблюдателей, спустились к брезенту, лежащему метрах в пятнадцати от переднего края обороны. На нём наши амазонки набивали магазины. У ног Любовь Николаевны сидел мой кот. Кот сидел смирно, с интересом наблюдая за нами и прибежавшими от НИС, двадцатью помощниками. Сухопутные и морские ополченцы пополнили свой боезапас, послушали информацию о противнике и попили водички. А мне стало жалко наблюдателей.
— Дамы, у кого есть зеркало? Зеркальце с ручкой нашлось у Стеллы. И я его примотал лейкопластырем к деревянной щепке. — Вуаля, господа. Стереотруба готова-с.
— Это чтобы голову не высовывать?
— Ja. Ja. Das ist Gut. Боцман забрал мою приспособу и пошёл менять матросов. Дальше меня минут пять славили и таки ославили.
— Я хочу золотой памятник на родине героя. Это был первый мой ляп.
— Кабальеро, мы его можем только из подручных, э, средств слепить. Послышалось хихиканье. Тонкого намёка я не понял.
— Да, по большому счёту…. Это был второй мой ляп.
— По большому? Счас большую кучу получишь…. добра. Хихиканье переросло в дружный хохот. Потом щёлкнул мобильник Стеллы и по рукам заходила фотография героя. Люди смотрели и заходились от хохота по новой, до слёз. Улётный ржач длился минут пять. Я тоже на себя посмотрел. — Даа. Каска сидит криво, лицо тупо-самодовольное.
