Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
создать ЗАО со сроком аренды участка лет на пятьдесят. За идею мне предложили двадцать процентов акций.
— Борн, это нормально. Борисов и Эльза мне одобрительно закивали. Парамонов под шумок, выпрашивал у Шатрова магазин «Мебель». — Я там, атаман, ресторацию открою. Живое ж место пропадает!
— Давай завтра, Савва Мироныч.
— Завтра так завтра. Ой! Появились ляльки. Докрашенные, в блестящих топиках, шортиках, сандалиях а ля гетера, вытащили музыкальный центр и стали его устанавливать.
— Смело, девочки, смело. И, что дальше, Борн? — смеющие глаза атаманши с интересом глядели на меня. Я приложил палец к губам. Шарах. Из динамиков, на всю мощь колонок, грянула — «Voulez vous coucher avec moi», гости аж подпрыгнули от такой нечаянности. Ляльки танцевали расковано, а Аэлита та совсем разошлась, канкан отдыхает. Гости, открыв рты, смотрели на отрывающихся по полной девушек, а Эльза втихую снимала всё на видеокамеру. Потом была «Macarena», гости помладше, вскочив со стульев, стали пританцовывать. А когда зазвучала ламбада, Борисов залез на стул и крикнул: » танцюют все!» Тут уж все стали танцевать. И «паровозик» был со свистом и визгом. А под Верку Сердючку, гости отрывались уже как ляльки. Далее вынесли «Тошибу», стали в два микрофона петь караоке. Дамам провели экскурсию по дому и флигелю. Пик вечеринки наступил, когда ляльки залезли на стол танцевать «Поцелуи» «Виагры», а шалая Аэлита устроила стриптиз. Этот «моветон» решительно пресекла Эльза, к неудовольствию всех представителей сильного пола и зависти слабого пола от увиденного шикарного белья Аэлиты. Гости стали расходиться, когда закапал дождик, и было всё выпито и съедено. — Интересно, какая реакция будет завтра, когда они проспятся. И почему собаки не гавкали? Эти мысли пришла в мою пьяную голову, а потом меня огрузневшего и «уставшего» ляльки потащили спать. Последняя фраза моя была: «Ляльки, вы с меня пылинки, должны, ик, сдувать!». В ответ услышал: «хорошо, хозяин» — с одной стороны. И что-то ласковое, но матерное — с другой стороны. А потом Морфей принял в свои ласковые объятия грешное тело.
Глава 14.
— Борн, да просыпайся же, ты, мля, султан, хренов. Вы бы хоть закрылись, любовнички. И не стыдно, спят, как суслики. Давай просыпайся, ты, мля!
— Уйдите, я вас не знаю.
— Во, допился, мля, вставай, давай, атаман ждёт. Моё тело стало уезжать вниз. Открыл глаза. — Батюшки! Вот это кино. Борисов меня наполовину стащил с дивана, сопит недовольно, и шлёпает по щёкам.
— Себя пошлёпай! — я обиделся и полез опять на диван, досыпать.
— Шатров просил помочь, Рома. Помочь надо, байбак, мля! Пришлось просыпаться. — Так, я в трусах, ляльки вообще топлесс, дрыхнут. Что вчера было то? Борисов подал мне халат.
— Вы очень любезны, мистер.
— Пошли, Казанова! И давно ты так спишь?
— С детства.
— Что сразу с двумя?
— Не, на животе. А! Эти сами расколбасились.
— Возлегли возле султана, — поддел Борисов. Вышли во двор. Солнышко ярко светит, птички поют. Вчерашние завезённые пожитки гостей испарились. Всё убрано и подметено. Ворота раскрыты, джип тихо работает на холостом ходу. В машину Борисов кладёт целую бухту верёвки. Умылся у колонки.
— Счас. И пошёл в маленький домик. Вернулся и застал у машины ошеломлённого Николаича в окружении клетчато-полосатой компании. Увидев меня, они рванули ко мне, как будто я им, что-то должен. — Вау. Журналисты приехали, акулы пера, мля! Окружили и стали совать визитки.
— Господин Борн, дозвольте….
— Не «пдозволю»! Дайте хоть в себя прийти…
— Видите, барин гневается, молодое люди. Борисов согнулся в полупоклоне. — Ай, молодца, Борисов. Молодые люди замерли с открытыми ртами. — А что, и вправду злой, даже вон халат опрыскал.
— Ждите! И величаво пошёл переодеваться.
— Барин выйдет через десять минут, господа. Борисов ещё ниже согнулся в поклоне. На полдороге я остановился.
— А как мы поступим с предстоящей поездкой?
— Дозвольте поехать с Эльзой, барин.
— Хорошо, товарищ Жуков. Мне ваш план нравится. Приступайте.
— Не извольте беспокоиться, хозяин. Борисов забежав наперёд, открыл мне двери.
— Актер, мля. Борн, с тебя бутылка.
— Сам такой. Через десять минут я вышел. Борисов уехал, корреспонденты завалили вопросами. Самый настырный стал допытывать, как я отношусь к теории Дарвина о происхождении видов.
— Ну, у нас так. Утром тебе говорят — вставай слон. Потом — иди есть свинья. А вечером — иди ко мне, мой зайчик. Пресса офигела. Позади меня послышалось хихиканье. Обернулся. Лиэль стоит, снимает всё на видео, а Зося стоит с чашкой кофе. Помахал ручкой в
