Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
кумом. Когда подъехали к станичному правлению, из дверей вышли пять человек. Трое в казачьей форме, крепкий парень в спецовке с логотипом «М-фон» на груди и невысокий, худой парнишка в «прикиде». Инопланетянин для казаков. Ростаманские косички, серёжки в ушах, козлиная бородка, чёрная футболка, рваные джинсы с заплатками и серо-розовые сандалии. Инопланетность подчёркивалась рисунком на груди — девица с короной и надпись: «Все бабы как бабы, а я прынцеса».
— Полный улёт, мля!!
Глава 16.
— И где этот инженер? Он чё реально тупит?
— Заткнись. Два молодых человека сидели на походных складных стульях под пляжным зонтиком, и вяло переругивались. Работу они сделали, магарыч обещанный местным инженером, был им не нужен, нужный человек не приехал. И поэтому настроение было ниже плинтуса с горестными переживаниями в придачу. За зонтиком стояла палатка, рядом микроавтобус Ford Transit серебристого цвета. Сидящий справа, отложив журнал, вспоминал свою прожитую жизнь.
Никита Макаренко, воспитанник Азовского детского дома ?1, после успешных экзаменов, был принят в Щукинский военный институт. Два года успешно отучился, а потом два его друга — Костя Дзю и Виталий Кличко — потянули его в самоволку. Купили вино, конфеты, но до общаги текстильной фабрики не дошли. Из недостроенной пятиэтажки самовольщики услышали крики о помощи и побежали на помощь. К ним на шею бросилась растерзанная девушка. Никита успел метнуть половинку кирпича в мелькнувшую в проёме тень, попал, но насильника не догнал. Девушку успокоили, довели до дома, отдали конфеты и вино. И вернулись в казарму. На следующий день подполковник Чикатило Андрей Романович, стал придираться к Никите, а потом и к Косте и Виталию. Вёл он основной предмет института — английский, наставил щедро двоек и поставил вопрос об отчислении. Никита потерял сон и покой, не понимая за что препод их так «драконит». Не понимал, пока не подслушал случайно разговор Чикатило с их особистом, майором Наступиным.
— Они меня, чуть не поймали. Этих двух боксёров надо гнать отсюда, а Макаренко ….
— Ты, что сдурел?
— А кто сироту ждать будет!
— А что так сразу?
— Ну?
— Я — пас.
— Слабак!
— Давай потом обмозгуем. Никита вспомнил, что они выходили на освещённое место и скрывшийся насильник мог их разглядеть. Он пересказал друзьям подслушанный разговор. Друзья решили наказать Андрея Романовича. Наказали и попались. Через месяц следствия получили неожиданный результат. Наступин отделался испугом. Чикатило отправили на обычную пенсию инвалида первой группы (что с «овоща» возьмёшь), а друзья поехали дослуживать в Советскую Армию. Боксёры в Анадырь. А Никита — в погранотряд под Кушкой.
— Я тебя тут сгною! Угрожал одноклассник Чикатило «вечный капитан» Скотников, за глаза — «Вонючка». Гноил, но бывший курсант быстро освоился в отряде и стал расти в званиях и должностях. Ефрейтора он получил за «рацуху». Усовершенствовал сигнальный фаер ФС-5Б и тот действовал как фаер и как боевое отравляющее вещество, с последствиями вплоть до поноса. Кинул и веди чужого вонючку к своему, э, капитану. Советской Армии в Афгане не было, а Никита там девять раз был. Последний выход для старшего сержанта Макаренко был смертельно опасным. Получил пулю, потерял талисман, но свою группу вывел. Мировые СМИ разорялись о применении Советами отравляющих веществ против американских военнослужащих, случайно оказавшихся в Афганистане. Группу наградили, а Никиту нет. Старшина запаса после санчасти, уехал на гражданку.
Как сироте Никите дали однокомнатную квартиру на окраине Азова. А в детском доме список родных. В тот день Никита впервые напился. Отец и мама погибли. А тётя, двадцатипятилетняя Белла, живущая тоже в Азове, была такой навязчивой, вплоть до инцеста, что Никита сбежал. Сбежал далеко. Под Брестом, в схроне, оставил новые документы на имя — Макаров Никита Владимирович, и перешёл границу. По Европе он попутешествовал, а в США покуролесил. Связался с мафией и как итог — девять трупов местных «плохих» парней и две сломанные челюсти у копов. Скрылся в Нью-Йорке, купил чистые документы на имя Ника Питерсона и пошёл наниматься в частную военную компанию. В двух его завернули, а в третьей одноглазый клерк, дав заполнять анкету, ушёл и вернулся с неожиданной для Никиты вещью — его потерянным талисманом. Никита, ошеломлённый, вертел в руках нефритового скарабея, а клерк допытывался.
— Ты же русский, старший сержант погранвойск Макаренко Никита Сергеевич. Ведь так?
— Не так! Я — Ник Питерсон. В новом военном билете Никиты значилось — старшина спецназа химических войск в запасе Макаров. Клерк замолчал.
