Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
Тревоги из глаз мистера исчезли, там уже был гнев и молнии. — Точно — Зевс. Чуть-чуть я перебдел. — Сейчас тебя, Рома, будут пинать, возможно, ногами.
— Николаевич, пойдём, осмотримся, а?
— Слабак! И по широкой дуге, обходя меня, болезного, Николаевич пошёл к воротам.- Опять перебдел! Я поплёлся следом. Тут случилось комичное событие. На крылечко куреня, стоящего рядом с почтой, вышла казачка с жестяным тазом. Увидела нас, тазик выпал из рук, а казачка мелко-мелко закрестившись, скрылась.
— Оба-на, скрылась. Это Николаич.
— И окапалась. Это я.
— А если с ружьём выйдет?
— А если найдёт! Оставив фланг не прикрытым, мы пошли дальше. Вышли, осмотрелись. Людей не было видно, поэтому мы осматривали объекты. В том числе и местное Солнце. Солнце находилось в фазе обеда и сиесты. Справа и перед нами, постройки были старыми, столетней давности. Слева — парк с колесом обозрения и оградой, магазин » Мебель» и ДК из нашего времени. Бульвар с каштанами тоже был.
— А где кафешка? Николаич показал рукой на место рядом с «Мебелью». — А это что? Рука показывала на легковой автомобиль перед главным входом почты. Опять вопросы дуплетом. «Мебель» появилась года два назад. Там у меня. А машину, «Ниссан» Микра красного цвета, бросила какая-то бизнес-леди местного разлива. Это я вслух не говорил. Я только плечами пожимал. Дошли до Микры, моя голова получила ещё обрывок информации от разглядывания фасадов.
— Плохой из тебя разведчик, Рома. Прогудел Николаич, разглядывая машину.
— Это почему же?
— Ты, Матроскин, на номер посмотри. Внимательно посмотри.
— Номер как номер. — Е470ЮТ, 161 регион и триколор. Меня больше интересовали вывески на почте и на соседнем здании. На почте — ЕВРАЗИЙСКАЯ КОНФЕДЕРАЦИЯ. ПОЧТОВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ г. ЯСНЫЙ. На другом, уменьшенной и состаренной копии почты, значилось — ПОЧТА. ТЕЛЕГРАФЪ. ст. ЯСНАЯ. Ясный, Ясная, мне было ничего не ясно. И тут забава опять повторилась. Из двери старой почты вышли два, теперь уже, мужика. Увидели нас, открыли рты и обалдевшие скрылись, как и баба мелко крестясь. — Так, судя по одежде мужиков и алфавиту, нас перекинуло в год так 1912. Мысль была чёткая и в барашках. Николаич сел в это время в «Ниссан» Машинка явственно так просела.
— Прихватизируем? Я наклонился к окну со стороны пассажира.
— Чево? Николаич это слово совсем не знал. Это если судить по лицу. — Какие тут люди везучие живут. Почта новая, машины почтовые новые! «Ваучеризации» не проходили! Что завидовать, ты прокололся, шпион — осадил внутренний голос. Так, это был первый мой косяк. Тьфу-тьфу. Ёжась от сомнений в провале себя любимого, залез в Микру.
— Чево добру пропадать! Пускай в гараже постоит. Николаич сказал — Николаич сделал. Правильный есть пацан, Николаич! — Виват первой мародерки. Подумал я. Через три минуты Микра стояла в уже закрытом гараже.
— Итак, у лялек игрушка есть. Пойдём, Рома, порадуем девочек.- Давай, гонец радостных известей, сам «радуй». Мне вот как то совсем не хотелось. Вошли опять в здание почты, Борисов закрыл на засов служебный вход. У меня перед глазами промелькнула какая-то схема, но запомнил я только несколько ядовито-зелёных стрелочек. — Это что ещё? И сколько их там, кстати, этих лялек? Хотелось узнать, только видеть хотелось, как-то так издали, этот ликующий момент. Так вот раздумывая, я как зомби поплёлся за насвистующим Николаичем. Почему зомби? Потому что они не потеют. Вроде как не потеют. Шёл и рассматривал коридоры, двери, окна. — Неплохой они тут ремонт замутили. Панели из МДФ, абрикосового цвета краска, а пол имел ровную поверхность без всяких выступов, труб и порожков. Николаич дойдя до двери операционного зала насвистывать, перестал, видно осознал, что новости будут, не очень благосклонно оценены и восприняты. — А потом, наиболее вероятно, будет женская истерика, слёзы и другие нерукотворные явления. Этим моментом, ты, Лжерома и должен воспользоваться. Только спокойнее надо, с лицом так сказать, сфинкса. Такая вот перспектива будущих событий, стала вырисовываться, пока правда без конкретики. А если чуть-чуть конкретнее, то чего-то не хватало. Какая-то неправильность была, это к гадалке не ходи, но. — А на лялек, коллег этого Ромы, надо всё же бросить взгляд. За это время, что я думал, мы, минуя оперзал, окрашенного также в абрикосовый, дошли до двери с табличкой: «Комната отдыха». Николаич распахнул дверь и, оставив её открытой, прошагал к столу. Я остановился на пороге. За накрытым белой скатертью овальным столом сидели три женщины, лицом к нам. Одна, постарше, две — моложе её лет на двадцать. — Так, одна майор, а те ефрейторши! Симпотные дамы. Тётя-майор, с волевым лицом, привыкшая «повелевать» женским
