Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
посматривал на Стеллу, балагурил. У пассажиров «Нивы» зажатость после рюмашки водки прошла, разговор они стали поддерживать, и уминали кушанья за обе щеки.
— А тут неплохо. Регина первая озвучила их ситуацию. Мелехов внимательно так на неё посмотрел.
— А откеля вы нас знаете? Выяснилось, что Ястребов видел Мелехова и Прохора в Вёшках, куда прилетал в июле 1919-го, для согласования прорыва Донской армии на помощь повстанцам. Ляльки и я по роману и фильму. Объяснения, что мы из будущего гости как-то приняли. И ещё — новость от Ястребова — около моста, где находилась таможня, собралось полторы тысячи казаков-повстанцев. Мелехов промолчал.
— Слушай, Ястребов, а давай и Мелехова сделаем полковником.
— Я — за. Пошли звонить в Ростов.
— Зачем ходить, я по мобильному позвоню Зворыкину. Позвонил, получил втык от Зворыкина за то, что сбежал из Ростова.
— Да ладно вам господин генерал, я тут под Каменской нашёл полторы тысячи казаков, с боевым опытом. Они с 1919-го, некоторые воюют уже пять лет. И командир у них боевой, полный георгиевский кавалер. Да, да, надо дать, да. Есть, до свидания.
— Ну, ты наглец, Борн. Он нашёл. Я нашёл, — Ястребов обиделся.
— А надо было наливать больше.
— Алкаш.
— Мне ещё пятьдесят грамм положено, я ж воюю.
— Ты?
— Я. Вот только, что с целым генералом воевал. Ляльки захихикали.
— Злыдень ты, Борн.
— Григорий Пантелеевич, поздравляю, ты теперь полковник, командир бригады. Возьмёшь бригаду? — обратился я к Мелехову. Тот аж зачесался.
— Враз охомутали. Горше не будя? А Прохор?
— Ато как уславливайся, Григорий Пантелеевич.
— На за ради за чин. Хм, то-то Пётр удивится.
— Согласие есть, пошли форму получать и довольствие. Борн, ты платишь за обед.
— Йес, херр полковник.
— На за ради за снедь. Вкусно. Мужчины встали из-за стола. Ляльки защебетали о своём девичьем за десертом, а мы прошли в правление. Через час, Мелехов был одет в камуфляж, на погончике на его груди угнездились три звезды полковника, Прохора тоже переодели, а Васечкин возжаждал быть пулемётчиком на ЗИЛе-броневике. Его тоже переодели. Позвонила с дома Эльза с чудным сообщением:
— Борн, эти жандармы забрали «ЗиР», твой мотоцикл, книги твоей жены и все труды классиков марксизма-ленинизма. И они дали вексель на 30-ть тысяч рублей. А Ванечку пытали, откуда у него нелегальная литература. И Максима чуть в армию не забрали. Это уже она тихо-тихо сказала.
— Ладно, разберёмся, Эльза Густавовна, привет всем.
— Слышь, военный советник, а, что это у тебя за пистолет? — приблизился Мелехов.
— Пойдём. Провёл его в тупичок за правлением. На глухой стенке нарисовал найденным мелом круг, типа мишени, вытащил Глок и протянул его новоявленному полковнику.
— Стреляй, тут 15-ть, э, саженей будет. Мелехов покрутил пистолет в руках. — Предохранители ищешь? Они в нём автоматические. Просто дави на курок до конца. Мелехов так и сделал. Прицелился в круг. Бах, бах. Переложил Глок в левую руку и дострелял магазин до конца.
— Это, что в ём 17-ть патронов?
— Угу. Полковник посмотрел на Глок стоящий на затворной задержке.
— Хм, занятный пистоль. А это зачем? — я молча взял Глок и вогнал в него запасной магазин. — Пистолет к стрельбе готов, — Глок воткнул в кобуру.
— Хороша твоя шарманка, — позавидовал Мелехов. Прибежали казаки караульного взвода. Посмотрели на нас, и молча, ушли. Мы пошли за ними, нашли Ястребова. Тот командовал, с усладой поглаживая свои звёзды на погончике.
— Борн, ты чем заниматься тут будешь?
— Под ногами путаться буду. Поеду, посмотрю таможню.
— Бывай, подкинешь Мелехова?
— Угу. Посадил в машину Мелехова и Прохора и «алга». В здании таможни, которая оказалась копией моей, попил вкуснейший кофе, заваренный Тарапунькой, посидел, поболтал о таможенных делах. Тарапунька жаловался, что нет переводчика с баского, я ему посоветовал Харламова-младшего. А Мелехова его казаки встретили, как Моисея евреи. «Полубог» местного масштаба. Покой на таможне длился недолго. Пожаловали значительные чины — Зворыкин и туча свежеиспечённых полковников, командиров ещё не снаряжённых полков и бригад. Меня и Тарапуньку сдвинули, и стал я путаться под ногами уже ростовского начальства. Узнал «исторический» факт. Сранья генералы Свиты хотели меня родимого съесть, но Зворыкин «съел» их. От павлинов только перья полетели, их всех председатель выгнал в шею. Оставил двух: Свечина и генерал-майора Зогина Эдуарда Николаевича. Зогин был «бывшим генерал-майором ГРУ, из августа 2013-го», и прославился мирным решением «рабочего вопроса». По его совету Дума Ростова
