Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
Ну.
— Из фильма, — Лиэль чего-то стыдилась.
— Какого фильма?
— «Глубокая глотка», — Лиэль это прошептала и убежала. А я от смеха сполз под стол. Макс и Никита недоумённо уставились на меня. Пришлось объяснять.
— Га-га-га, урок французского языка номер раз!! — Никита стал красным, как Лиэль две минуты назад. — А ещё, я до Каменской по навигатору добрался, и под музыку спутникового потокового радио.
— Никита, он опять врёт!!
— Пошли к машине, — пошли, посмотрели. — Видали. На эту машину, из-за её цвета, никто не позарился, а в ней есть и бортовой компьютер, и навигатор, и приличная стереосистема. Ручная сборка, мля, — хвалился я машиной.
— Борн, тебе к фамилии надо добавить приставку — Удачливый, — Макс мне подмигнул, особливо. — А ещё — Суперпижон, Супернахал и Супертра….
— Но-но, без интима!!
— Поздно. У тебя уже и другие «поклонники» появились, — Никита вовсю давил улыбу.
— Чего? — недоумённо уставился на Макарова.
— А на мою квартиру, где живут Макс и Любомир уже можно вешать табличку — гей-клуб.
— Ну, уж если это скромняга Никита озвучил…. Макс вдел в левую мочку уха серёжку с алмазом. — Вуаля. Забьём стрелку, противный.
Я от Макса аж шарахнулся. На этом весь «экзерцизм» в прошлое Никиты и Макса и завершился. А я скрылся в шатре «массажисток».
Глава 30.
На следующее утро позвонил Борисов.
— Борн, мы тут вчера банду гоняли, мля. Представляешь, двадцать гавриков с калашами, одвуконь, припожаловали к твоей таможне. Если бы не мой «слонобой» и М60 американцев, они бы тут делов натворили, мля. А так, мля, ой, мы их, ой, к лощине у залива выдавили, а парни с катера эту лощину из гранатомёта накрыли, мля. Ой, они потом, на прорыв пошли к заливу, представляешь, десять чертей, с двумя калашами в руках, мля, ой, пробились, и в воду, бля, ринулись.
— Не понял, ты, что ойкаешь?
— В залив ушли, бля, бесследно! В трубке раздалось пыхтенье, а потом раздался плачущий голос Эльзы.
— Рома, они Ванечку ранили, в руку, и Шатрова ранили, серьёзно. Твой врач сейчас его будет оперировать. А Ванечку наградят? Ты, там шепни начальству, чтобы наградили. Ну, пока, пойду атаманшу успокаивать. И, берегите себя там!!
Пришлось начальству шепнуть. Начальство сначала встревожилось, а потом и смягчилось. И опять встревожилось, когда узнало, что нападения были на все города по левую сторону залива от Ясной. Албанцы выбивали агрессоров из предместья, потеряли сорок человек. И ушли банды в воды залива.
— Кто нападал, а, Борн?
— Местные черти, милорд. — Какой такой мой врач? — терзался я.
— А, пи-пи-пи, что б им пусто было, а наших надо наградить. Есаул, пиши наградные листы. Отзвонился домой. Атаману уже сделали операцию, пулю от АК-74 вынули, стабильно тяжёлый, пуля попала в кость левого предплечья. Помолился за Шатрова, и пошёл на офицерское стрельбище. Настрелялся до одури и зашёл в штаб.
— Борн, я вас ищу. Сударь, я тут подумал, а, что если комбригам и комполка дать ваши мобильники, для лучшей координации действий соединений. Идея, которая пришла в голову начальника Макса, профессора Новых, была очень даже ничего.
— Жуть и блеск, профессор!! Мрак для неприятеля.
— Как трудно с вами разговаривать, Борн.
— А с Максом?
— Жуть. Ой, простите. С часик пообщался с профессором. Кладезь знаний. Энциклопедист, и ваще, Знайка и умница, но его взгляд, ну очень тяжёлый. Мобильники изъяли, наши попаданцы поехали объяснять, как ими пользоваться. Шарпу отвезли спутниковый телефон Макса. На Ан-3 Аресова.
А потом наступил день пред-Че. Неприятель, в шести вёрстах от моста, разбил, как всегда свой лагерь, и выслал вперёд сотню разведки. На расстоянии с километр, от этой сотни конных в красном, отделилась дюжина верховых. Их и встретил пулемётчик тачанки, казак Антипов. Тачанка отъехала от моста метров на сто, развернулась, тррр, и от разъезда осталось только четыре лошади, которые рванули, почему то к нам. Разведка неприятеля ускакала в лагерь. А от таможни выехала «шишига» со спецназовцами. Никита привёз сомлевшего пленного. Его ногу придавила убитая лошадь, и он даже два раза стрелял из пистолей. С двадцати метров не попал в Газ-66, а потом Макаров ушёл от выстрела перекатом, три раза выстрелил из Глока в землю у головы разведчика, и всадник ушёл в нирвану от изумления. Около таможни его оживили и попробовали допросить. Ноль откликов. Бо незнакомый язык. Пленный был одет в ярко-красный доломан, кивер, и бордовые чикчиры, гусар а ля Наполеон-1812. Заострённые к верху уши, полностью зелёные глаза, нос с горбинкой, невысокий. «Гусар» держался бесцеремонно, капризно изгибал
