Юмористическое произведение о похождениях барона Романа Борна, попавшего из 2012 года в 1912 год. Стрельба есть, жертв — ноль. Может ли «Почта России» послать тебя как посылку на сто лет в прошлое на непонятную планету? Да? Нет? Оказывается еще как может. И будешь ты ощущать себя Буратино, сидя в этой «посылке». А потом окажешься как бы в гримерке рядом с похожими на тебя, как две капли росы, двойниками. И как быть? И кто виноват? Переработанная версия «Гримерки Буратино», 2012 года.
Авторы: Дум Андрей
будет или начальство ждут. План работ выполнили, теперь, небось, у них сиеста. Казачков и, правда, видно не было.
Машина проехала длинный квартал. Дальше у нас должен был быть рынок, магазины, ДК «Орион», районная администрация и стадион. Но был только, сверкающий сусальным золотом куполов, ещё один собор, ну и домики казаков. Дом, где жил Николаич, здесь отсутствовал. — Так: 0-1 в пользу казаков. Ляльки притихли. Искоса глянул на Николаича. Борисов побледнел, желваки играли на скулах, зубы были крепко сжаты. — Проняло, казачину. Неподецки. Борисов щёлкнул пальцами, и Эльза подала ему прихваченный коньяк, погладила по плечу, повздыхала. — Кто интересно меня будет гладить, если у Романа дом тоже не обнаружиться? Николаич приложился к бутылке, грамм так на сто. — Наверно правильно, усиленная доза для снятия стресса, ему не помешает. Николаич закрыл бутылку и отдал её Эльзе. Потом в упор глянул на меня.
— Ладно, трогай, погорелец. Команда, хоть и в мягкой форме произнесённая мной, была всё — таки командой для Борисова.
— Ладно, Борн, проехали, поехали к тебе. Проехали четыре квартала и свернули на асфальт. — Всё таки это — Солнечная. Я видно тоже бледанул, Эльза и меня стала гладить. — Может она экстрасенс, чутко-отзывчивый. Ещё подумал я. — Так, и что мы тут имеем? Ага, вон спутниковая антенна, зелёный забор, а вон оно — дерево! Тьфу ты, дом! — Так крыша над головой в городе, э, в станице у меня есть. Борисов свернул в это время к моему подворью. Я вытер испарину со лба. — 1-1. Тайм — аут.
Глава 2.
Атаман Сальского округа войсковой старшина Шатров, сорокалетний здоровяк, уроженец станицы Мигулинской, сидя за круглым обеденным столом, откушав чаю, жаловался своей жене.
— Сколько я сегодня с утра, Катенька, нервов потратил и не передать!
— Ты всё в заботах, всё в заботах, атаманушка. А нервы надо беречь, отдых тебе нужен, сокол мой ненаглядный. Жалела супруга его верная жена. Сидя рядом за столом и отложив вязание, она гладила его ладонь. Ласка атаману нравилась.
— Катенька, уже неделю бьюсь, а кажется, что ничего к смотру и не готово. А отдыхать я даже и не знаю когда буду. Настроение атамана не улучшалось. — Вот и с утра сердце ворохнулось не хорошо так. Жена всплеснула руками.
— Божеж, ты мой, может доктора, Яков Степаныча, позвать?- испугалась Катенька.
— Да нет, Катя, сердце у меня не болит, просто предчувствие было нехорошее. Пошёл на попятную, атаман. — Может всё и наладится, бог даст. Широко перекрестился. Жена, хорошо знавшая мужа, для виду угомонилась, но в душу забрались сомнения. — Может его кто сглазил? Ведь молодой он для этого поста, всего полгода как назначили. Взялась за вязание, привычная работа успокаивала, и Катя наперёд знала, что она сумеет помочь мужу. — К вечеру придумаю. А ночью ещё добавлю. Месяц назад ей исполнилось тридцать и она, потомственная казачка была чудо как хороша. Атаман сидел и любовался, раскрасневшееся от каких-то своих мыслей, Катенькой. Отдыхал душою атаман. И чего греха таить, тоже настраивался на ночь. За столом ещё сидели: Варя, десятилетняя дочка атамана, спокойная девочка и главная помощница жены и шестилетний, перемазанный зелёнкой, пострелёнок Ромка, любимчик всей семьи. Хозяйка квартиры, Матрёна Меркуловна, уехала в гости в Тихорецкую. Ромка, непривычно тихий, поглядывая то на мать, то на отца и думал, как сказать, что он сломал велосипед. Не сам, друзья помогли. — Вот те крест, вздую этого задаваку — Гришку! Божился он про себя. Шатров-старший, отвлёкшись от рассматривания жены, посмотрел на сына. Учудил сегодня Ромка. Встречая отца, приехавшего на обед, умудрился упасть с брички и рассадил себе подбородок. Ору было много, особенно когда мазали зелёнкой ранку. — А что это он сидит такой тихий? Опять что-то натворил? Подумал Шатров и хотел уже Ромку спросить. Но не успел. По глазам ударила темнота, курень тряхнуло, потом зрение восстановилось. Ромка испугавшись, заревел. Атаман протерев, разом взмокшее лицо оглядел своих домочадцев. Перепуганы были все.
— Так, а ну тихо! Не к месту скомандовал. Но строгий голос помог, бледность у домочадцев стала проходить. Выпели святой воды — от испуга — принесённой Катенькой, Ромка опять затих. Тихо спросил жену, что той привиделось. Катя так же тихо ответила:
— Какая- то темнота нашла и дом тряхнуло. Закрестилась. — Может это, землетрясение?
— Может быть. Главное, дети успокоились! Достал часы. — Через четверть часа надо ехать на службу. Жена стала убирать со стола. Варя пошла, поливать комнатные цветы в залу. Через минуту оттуда донеслось:
— Ой, папенька, маменька, идите сюда! Голос у Вари был удивлённый.- Хм, что она там нашла? Опять Ромкины проделки!
