Планета двойников

брюликами Лиэль. Дождался пика экстаза от четы Макаровых и невежливо спросил.
   — А ты, Никита, ти-рексам Зогина и Шилина, скормил? Никита только хмыкнул. А вот у Лиэль в руке очутился револьвер системы Нагана с глушителем «БраМин». Этого я от неё никак не ожидал. Пока я тупо смотрел на ствол нагана, Никита рванулся к Лиэль и вырвал оружие из её руки.
   — Лилька, совсем сдурела!
   — А если он к Муравьёву пойдёт? И заложит!
   — А оно ему надо? Надо?
   — Нет. И осечка была бы. Я не успел толком испугаться от «коленца» Лиэль. Никита с наганом подошёл к окну и выставил ствол в форточку. Щёлк, щёлк. Осечки. И так восемь раз. Никита крякнул. От досады, наверное. Револьвер закинул в ящик стола. А я решился поспрошать Никиту с разных сторон.
   — Э, Макаров, а Романовых тоже ты?
   — Нет.
   — А, э, князя Георгия?
   — А оно мине надо.
   — Так, так. А когда на дело шёл, трусы поверх трико не надевал, Бэтман?
   — Он не надевал. Влезла Лиэль.
   — Вау, так вы вдвоём сие правосудие учинили?
   — Да, вдвоём. Лиэль не отпиралась и грудью стала на защиту супруга.
   — И где вы их нашли?
   — С Аэлиты сняли. Лиэль была сама строгость.
   — Представляю. Ховер у Вацлава тиснули, фьють на крышу президента. Охрану вырубили, и давай шариться по спальням. Нашли «котов», «дело» у них сбили, оттащили к ховеру, в авоську их и айда к динозаврам. Я прав?
   — Охраны там не было.
   — А ховер, значит, тиснули и бедную Аэлиту до жути напугали. Ай, ай, ай.
   — Опаньки.
   — Вот именно. Выдали по очереди Никита и Лиэль.
   — Что это за именно, вот, опаньки? Спросил я невпопад.
   — Борн вспомнил о подружке.
   — Дошло со второго раза. И что он в этой соске нашёл? Макаровы меня типа осуждали.
   — Ой, ой, ой. А кто у том годе говорил: «зависть это грех. Правда, мама?». Амазонка приключений и сексодромов. Лиэль покраснела. Никите это не понравилось. Он поднялся с кресла и прошёлся по своему кабинету. Посмотрел свинцово-стальным взглядом на меня и отвернулся.
   — А я вот поражаюсь с тебя, Борн. Наглый, самоуверенный, иногда до тошнотиков. А потом раз, и ведёшь себя, как старик-алкаш, со склерозом и маразмами. Как будто бы тебе лет 15-ть подкинули.
   — Мне ещё четыре года до пенсии осталось. Влез с правдивыми комментариями в суровую отповедь Никиты.
   — Борн, что ты мелешь!! Макаров, да он над нами издевается!! Возмущённая Лиэль повернулась к супругу.
   — А может он правду говорит, леди. Я аж подпрыгнул на стуле. Голос то от двери шёл. А я её на пол-оборота ключа затворял. Мы обернулись.
   — Ба. Знакомые все лица. Рад приветствовать вас господа. Тоже уши грели? У двери переступали Йон Небуло и бывший есаул Евсиков.
   — Борн, это кто? Спросил Никита.
   — Это, Макаров, Йон Небуло, врач из Сан-Себастьяна. И есаул Евсиков, бывший военный руководитель Сальского округа.
   — Как они зашли? Ты же дверь замкнул.
   — А для местных «ангелов» нет закрытых дверей. Один, правда, падший. Я указал на Евсикова.
   — Как по писанному шпарит, собака. Восхитился Евсиков. А перед моим носом появилась шпаргалка. Виртуальная.
   — Ато. И будет сказано, в анналах сей истории о том, как Евсиков Иван Иванович довёл до дурки князя Георгия, подсунул бомбу царевичу из дома Романовых, пребывал восточным «Наполеоном». А потом пиратствовал. Евсиков переступил с ноги на ногу и поморщился. — Что ножка бо-бо? От, э, ховера Вацлава прилетел снарядик?
   — Я больше не буду. Пролепетал «ангелок» и увял.
   — Браво, Михалыч. Проговорил Йон.
   — А вы, любезный доктор, пулю из Шатрова достали, потом шторку передо мною опустили, и приехали сюда по вызову из Агры. Я прав? Шпаргалка кончилась.
   — Браво. Повторился Йон.
   — И зачем, вы, здесь, господа-ангелы?
   — Как зачем? Вот решили навестить самых действенных субъектов этой стороны материка.
   — А как же, например, сир Монтекки? Это Лиэль заинтересовалась.
   — Мон, нет. Он все дела Агры переложил на министров, а сейчас, э, развлекается, — Йон покраснел.
   — Че, правда? Евсиков ожил и достал планшет. Два паса над экраном и. — О, о, ого он как умеет. Не желаете-с взлянуть-с. До нас долетели девичьи охи-ахи. Но до змея-искусителя Ваня не дотягивал.
   — Ах, оставьте. Изрекла Лиэль. Смеялся даже железный Макаров. Юмор объединяет людей то. Выходка «ангелов» была подзабыта. И вновь просочившиеся сели за стол.
   — И о чём будет беседа, господа-искусители? Лицо Никиты снова стало стальной маской.
   — А вам не интересно узнать, как и откуда сюда попали субъекты вроде вас.
   — Ладно, пан Йон, излагайте. И Макаров задымил трубкой. Я с Лиэль хмыкнули. На Сталина Никита стал смахивать.