ладошки Мальчиша звонко прыснули две прозрачно-белые струйки в биде. «Спасибо, моя хорошая!», нянечка Анечка ласково улыбалась и гладила ничего не понявшую Мальчиша по голове.
– За что? Ты что снова уписялась, да? – в голосе Мальчиша звучало полное недоумение: ведь это она, вообще-то, собиралась писять, а не нянечка!
– Глупышка… я кончила… Ну это, когда очень-очень хорошо… Вырастешь – узнаешь… – нянечка Анечка медленно возвращалась в себя.
– И всё-таки он у тебя очень большой, этот клитор-клубничка! – Мальчиш держала себя за половые губки, пытаясь найти подобие Анечкиной «клубнички» у себя. – У меня, вон, нет ничегошеньки! И у Натки тоже, только это страшный секрет, не проболтайся никому, что я у неё видела! Почему у тебя такая большая клубничка?
– Ой, не знаю!.. Выросла потому что, наверное! – нянечка Анечка слегка видимо смутилась уже от расспросов Мальчиша. – У Лики ещё немножко больше! Попросишь, пусть она тебе покажет и расскажет почему, что и как!
Нянечка Анечка тихонько хихикнула, усаживая, наконец, Мальчиша на стульчак вместо себя пописять. Мальчиш замерла, прижавшись к мягкой груди под нянечкиной рубашкой, и слушала, как журчит струйка под животиком и как бьётся сердце в Анечкиной грудке…
Утром, проснувшись, Мальчиш долго разглядывала извлечённые из-под подушки трусики, соображая – одеть их или обойтись шортиками.
– Мальчиш, лапочка, завтракать! – услышала она нотки смеха голоса нянечки Анечки и только тут обратила внимание на то, что кровать её давно осталась в неприкаянном одиночестве, а на неё вовсю уставились улыбающиеся мордочки всей группы уже приступающей к утреннему питанию.
«Ой, ё! Блин, опять проспала!», Мальчиш быстро запрыгнула в трусики, натянула одежду, сладко потянулась в большое окно навстречу лучам солнца просыпающегося города, и под жужжание складывающейся в бутон тумбочки кровати направилась к столикам, стараясь непринуждённостью походки заставить забыть нянечку Анечку об умывальниках, пастах, щётках и прочей утренней ерунде.
А на дневных занятиях Лика показывала, как нарисовать зайца. Единственный нормальный заяц получился у самой Лики. Он висел, улыбаясь с электронного граффити доски, и всем даже казалось, что он умеет шевелить ушками. Зайцы на столах малышей ушками не шевелили, у них даже не у всех были ушки. Под озабоченное пыхтение всей группы пока получалась более-менее лишь заячья улыбка, к которой пририсовывалось что только можно и не можно. «Лика, извините, пожалуйста…», поднял свободную руку маленький скромный Тёмка, усердно выводя пушистый заячий хвост размером со всего зайца, «Я совсем не умею зайчика! Можно я письку вашу нарисую?». «Можно», Лика посмотрела на Тёмкино произведение искусства и улыбнулась.
– Лика-Лика, а я…! – Мальчиш спешно пыталась что-то произнести и тянула ладошку вверх.
– Что? – мягкой походкой Лика приближалась к предпоследнему столику Мальчиша, стоявшему почти возле огромных окон.
Зайчик у Мальчиша получался отчасти складный, почти пропорциональный, вдобавок она пририсовала ему в лапу морковку, и Лика с лёгким недоумением смотрела в граффити-центр Мальчиша:
– Что, хорошая моя?
– Лика… – Мальчиш перешла на шёпот, и Лика наклонилась к ней, чтобы слышать, – покажи мне, пожалуйста… свой… клитор…
Воспитательница чуть присела, скользнув трусиками по стройным смуглым ножкам, положила трусики в карман халатика и села на край столика Мальчиша и оказавшегося опять по соседству Грейки. Раздвинув ножки, она двумя тонкими пальчиками с длинными сиреневыми ноготками оттянула кожицу на маленькой торчащей над писькой палочкой. Аккуратная блестящая фиолетовыми отбликами головка уставилась на Мальчиша, замершую от радости, и Грейка тоже отвлёкся от своего ёжикоподобного зайчика.
Нежно-кремовые губки на писе Лики были сложены в опрятные гладкие складочки, чуть обрамлённые чёрным пушком волосиков. Скрытая в них щелочка немножко блестела и была похожа на первую трещинку в начинающем распускаться бутончике розы. А там, где у нянечки Анечки была алая «клубничка», у Лики высовывалась палочка очень похожая на торчащую письку Грейки, только более тёмная кожицей по краям.
Мальчиш взяла всей ладошкой за эту палочку и попыталась сжать, заглядывая в глаза воспитательнице, как она вчера ночью делала Анечке. «Нет, не так, моё солнышко! Вот так!», Лика отвела кулачок Мальчиша и двумя пальчиками скользнула по стволику клитора, «Быстро-быстро… если сумеешь…». Мальчиш постаралась суметь. Сложив пальчики, как показала Лика, она быстро задёргала ими по всё более скользкому стволику. Лика упёрлась ладонями в коленки и прикусила губку, прикрыв глаза. Нравилось
