свою влажную незащищённость по очереди пожилой даме и Геллу.
«А где эта пизда-крошка?!», мелькнула тревожная мысль в голове Мальчиша, и язык её щекотнул нёбо закатывающей глаза женщины. Вместе с её головкой развернув свой взгляд и не отрываясь от сладко-горячих губ, Мальчиш обнаружила предмет своей тревоги в самом углу автобуса в переливах трёх до очень тёмного смуглых тел. Белоснежное тело Ганни терялось и выныривало, отчаянно контрастируя с почти чёрными телами каких-то дико наколотых и изукрашенных персонажей, чью принадлежность к человеческой расе обозначали только офицерские светодиоды на сброшенных кителях. «Грязная проститутка!», горячо встрепенулась Мальчиш, и женщина застонала и забилась попкой, прижимаясь к её телу. «Расистка проклятая!», добавила Мальчиш уже направленно Ганни, «Сейчас всех троих отберу себе!». Ганни улыбнулась одними глазами, поскольку рот был занят, и вильнула попкой на крепком хую в сторону Мальчиша. Будь они одни, Мальчиш ни за что не потерпела бы такого. Она и сейчас уже ринулась было в сторону этой бедламящей с Ганни троицы, но оргазм женщины, заходившейся в чувствах у неё на губах и на страпоне, заколотил заодно и тело Мальчиша своими конвульсиями. А женщина-транс захватила в рот оба яйца Мальчиша и подбородком сильно упёрлась во влагалище. Мальчиш оторвалась от пылких губ замершей в сотрясающем отрешении женщины и от одного взора на её искажённое любовной мукой лицо стала испытывать всё нарастающую дрожь в коленках и невероятно-приятную щекотку в пизде…
Когда всё кончилось, Мальчиш нашла себя сидящей на мягком полу автобуса и мирно посасывающей тугую головку большого члена ласкающей её женщины-транса. Женщина гладила её по голове, нежно трогала сисечки и подмышки, а поджатые яйца её свидетельствовали о том, что член её вот-вот разрядится полновесной порцией спермы прямо Мальчишу в рот. Мальчиш сильно вдохнула через раздувшиеся ноздри носика и несколько раз крутанула головой вправо-влево, губами вращаясь вокруг головки. Женщина не выдержала, засмеялась и сильно откинулась назад, вдвигая поглубже Мальчишу в ротик хуй. Хуй запульсировал и пенный поток молока побежал, не вмещаясь, у Мальчиша по губам…
Ближе к вечеру в автобусе, нёсшемся без остановок с самой разгрузки, стояла почти полная тишина изошедшейся в неге любви. Тела простирались там, где застали их последние любовные схватки, и только из головы автобуса ещё иногда доносились всё более редкие постанывания и всхлипывания. Чарующий нежный запах утомлённой любви не в силах был выветрить, казалось, даже тёплый вечерний ветер в распахнутые форточки. Оранжевые лучи солнца ластились по белым, серебряным, жёлтым, чёрным, коричневым, голубым телам, и плавно покачивающийся боками автобус негромко удовлетворённо урчал.
«Бляди, приехали!», негромко подумала Геллу и Ганни Мальчиш, разыскивая свои трусы в горках наваленных куч одежды, «Где вы там?». Найти тела товарищей оказалось не намного легче, чем отыскать собственные трусы. Гелла возник откуда-то из-под сиденья автобуса с треснувшей дужкой очков и видом форменного идиота. Ганни вообще никуда не хотела идти и никак не могла выпустить изо рта чернокожий мирно спящий член, который она, видимо, уже считала неотъемлемой частью собственного тела. «Отъебать бы вас, пиздамоты, ещё по разу, чтоб помнили! Да всё некогда…», Мальчиш вытаскивала Ганни из сумеречно-жаркого переплетения и целовала в упирающиеся коленки, «Пошли уже… остановка наша… ну вас в пизду…».
Гелл нажал кнопку «По требованию», и автобус с мягким урчанием притормозил, распахивая дверки. И только коснувшись стопами земли, Мальчиш почувствовала, как непослушны и легки стали не сходящиеся в коленках ноги.
– Блин! Думала же девочкой не быть хоть день… Всё из-за вас, раздолбаи! – Мальчиш чуть покачивалась на неверных ногах, постепенно обретая ощущение почвы под собой. – Из-за вас, мои дорогие придурки, меня так разъебли!
От праведного, но не совсем справедливого гнева «дорогих придурков и раздолбаев» спасал только их ещё более жалкий вид. Гелла на карачках обнимался с остановочной скамейкой, а Ганни просто сидела на тёплой вечерней земле, и в глазах её было написано полное и блаженное всё равно…
«И для чего люди ездят в автобусах, трамваях там разных, троллейбусах?..», размышляла Мальчиш несколько озадаченно, глядя на косые лучи ярко-алого закатного солнца проливающегося всей своей красой сквозь ажурные конструкции вышки Air-станции, на верхней площадке которой посверкивали серебром лёгких металлов три совершенно свободных скоростных геликоптёра…
Летним солнечным
