«Мальчиш, доброе утро, моя крошка! – над Мальчишом склонилось улыбающееся в утренних лучах солнца ласковое лицо мамы. – Просыпайся, моё нежное сокровище, в школу проспишь!».
Мальчиш потянулась и приоткрыла глаза. Прямо над ней Ганни увлечённо рисовала солнце на стене, а Гелла скворчал яичницей на кухне. Голая грудь Ганни покачивалась в нескольких дюймах от лица Мальчиша, и Мальчиш ухватилась губами за надутый розовый сосок.
– Проснулась… Доброе утро, моя крошка! – Ганни обернулась улыбающимся лицом к не отпускающей её грудь Мальчишу.
– Ганни! – Мальчиш выпустила, наконец, изо рта обслюнявленный сосок. – Где мои мама и папа?
– Ну… ты же знаешь… – как обычно, в таких случаях, Ганни слегка терялась.
– Знаю! Давай, рассказывай заново про не возвращающихся космонавтов! – Мальчиш села на подушку и усадила в постели перед собой Ганни, приготовившись к внимательному прослушиванию.
– Видишь ли… Сверхдальние межзвёздные экспедиции ранней астронавтики нуждались в своих пионерах… – Ганни насколько могла несбивчиво приступила к многажды повторявшемуся повествованию. – И твои папа с мамой, Мальчиш, стали одними из таких пионеров…
– Когда они уже домой вернуться ко мне, эти пионеры? – перебила Мальчиш – сегодня ей было немножко грустно, и совсем не хотелось слушать всегда занимавшую её историю от начала и до конца.
– Никогда… – грусть Мальчиша легко и стремительно, как всегда, перекинулась в огромные серые глаза Ганни. – При скоростях близких к скорости света время смещается… И когда они вернутся, их встретят наши дети… или внуки… или…
Душевное расстройство у Ганни всегда проявлялось очевидней, чем у Мальчиша, чего Мальчиш в ней просто терпеть не могла и сразу же лизнула в блеснувший краешек глаза: «Не реви, балда! Я просто так спросила… Я больше не буду!».
– Гелла! Я больше не могу… – Ганни, видимо, тоже всерьёз повело этим ясным солнечным утром.
На пороге комнаты возник Гелла, поправляющий очки ручкой брызгающейся сковородки и щурящийся в лучах наполняющего комнату солнца. «Тоже мне, кулинар!», прыснула про себя Мальчиш, которой смеяться уже хотелось больше, чем Ганни, но пока было никак нельзя – нужно было утешать расстроенную ею обнажённую красавицу.
– Не можешь – кончай! – по утрам Гелла был непревзойдённым мастером идиотских афоризмов.
– Кончаю… – печально вздохнула Ганни, – Гелл, я всё расскажу нашей девочке, а?
– Обо что? – Гелла моментально сосредоточился и поставил шипящую сковородку на полированный столик электронной почты.
Ганни смотрела на него с нежной преданностью нечаянно влюблённой пятилетней малышки.
– Ну расскажи, конечно… Хотя… Да, ладно… Я давно говорил, что пора… – забормотал в несвойственном ему смущении Гелла и присел на пол, как стоял, почти у порога.
“Девочка”, которой шёл двадцать первый год и которая-то и девочкой себя никогда не считала, с выражением неимоверного интереса на засверкавших глазах поудобней устроилась, подмяв под попу подушку: явно намечалось что-то сверхинтересное, как порнографический этюд «Сёстры XXX-милосердия», ставившийся недавно в драматической студии их жилого района.
– Мальчиш! – Ганни строго, как могла, посмотрела на неё, целуя в лапки, и приступила к повествованию. – Когда-то давно мы жили с Геллой в соседних отсеках и были совсем маленькими…
«Само собой мы влюбились друг в друга с первого взгляда без памяти: он, сидя на горшке в нашей песочнице, я – испекая песочные пасочки на выдуманный ему день рожденья.
Мы росли вместе, вместе ходили в садик, в школу и вообще. Потом мы выросли и несколько раз поженились ненадолго, что нам обоим очень понравилось. Тогда мы решили пожениться на всю жизнь, и Гелла стал астронавигатором по классу “Di-Dzen” седьмого уровня, а я пошла работать в детский садик воспитательницей. («Каким ещё астронавигатором по классу?», Мальчиш посмотрела на протирающего очки Геллу, всегда меньше всего походившего именно на космонавта. «Ну, пилотом корабля их какого-то… Я не разбираюсь… “Канаверал”, кажется, штурмовик какой-то там… Галактику штурмует…», как смогла пояснила Ганни).
Ну и вот в один прекрасный день мы доженились, наконец, и я оказалась в медицинском центре с симпатичным кругленьким животиком. Роды были слегка осложнены (Блин, я чуть не умерла от счастья, рожая тебя!..), и в итоге на свет появилось наше чудо-природы – долгожданный и задолго до рождения любимый ребёнок.
Малыш заявил о всей нестандартности своего характера с порога рождения: считал себя существом противоположного физическому пола, обладал уникальным именем, нестерпимо щекотался при кормлении и так далее. Кибер-психологи, как один, сходились во
