…Он поправил свои дебильные надтреснутые в углу оправы очки, попытался засунуть обратно в рот вывалившийся от ощущения жизненности момента язык и в очередной раз окончательно охренел: кажись зацепилось-то, наконец, и монитор начал выдавать в нужные тона окрашенные пиксели…
Но тут села мышь. В блеске и нищете этой научно-технической несуразности постоянно не хватало элементов питания. Он раздасадованно щекотнул ей под хвостом и добыл остатки энергии себе на ладонь. Поковырявшись ещё с несколько драгоценных секунд в пружинах подзарядки и у неё, он восстановил-таки рабочее состояние своенравного животного и пообещал окунуть её в кофейный кайф стоявшей рядом чашки в следующий подобный раз полностью и с головой… В восторге от ею представленного мышь призналась в предельно допустимой любви и замелькала рубиновым отблеском ожидания под лобком.
Он огляделся в окружающем его слабо мерцающем голубоватом сумраке и попытался самоопределиться. Гарри Поттер, мужественный покоритель всякой херни Георгий Чайников? Он почесал саднившую дужку овальных, а вовсе не круглых, как у этого волшебного сокрушителя, очков. Вроде, нет… Тутти-Фрутти, отважная жгучая лесбиянка, наводнившая сексуал-ужасом окрестности Мичигана? Он с упрёком посмотрел на вылезающий из шорт посмотреть на весь этот бардак свой конец. Точно нет… «А, ну на хер! Может я вообще какой-нибудь мыслящий аморф-субстант океан класса “Солярис”!»… Мысль понравилась, но с реальностью не подружилась: океаны располагаются под открытым небом, практически посреди открытого Космоса… Он же располагался, по ходу, в какой-то совершенной заднице, практически посреди каким-то идиотом умело созданного островка Хаоса…
Но тут на экране появилась такая тёлка, что он сразу вспомнил: зовут его Пиэнер Пин, он гений Сети, как, впрочем, и всего Мироздания; и один из его титулов, а именно звание «древнего хакера» позволили создать ему конгениальное сооружение для возлюбленного существа, подвернувшегося на тот миг под руку. Конгениальное сооружение, которое вмещало теперь и его самого, и которое лишь урод мог принять за островок хаоса, было создано для горячо любимой им беспроводной оптической мыши, согласно её потребностям и его неуёмной фантазии. Паутина висящая на углах комнаты и на разобранных системных блоках концептуально входила в мышь-дизайн, это он только приветствовал. Несколько напрягало, правда, не частое присутствие дневного света и хорошей вентиляции, но ради любимой, в конце концов… К тому же никто не мешал дрочить. Ей, себе – это без разницы. Страсть к повальному рукоблудию числилась за обоими, как компонент у одного живой, у другой электронной крови. Кофеин, сигареты и интеллектуальный адреналин были общими, совместно добывались и делились поровну. И вся эта событийно-насыщенная камора, подобно каменному панцирю содержавшая их обоих в себе, мерцавшая голубым электронным светом и согретая учащённым дыханием, носила название простое, как самоосознание в виртуальной психиатрической клинике: она называлась “Гнездо”.
Гнездо для мыши Пиэнер Пин построил давно, очень много сеансов связи назад. Он создал его из «величественного и прекрасного» дворца, в восточном стиле до того карябавшем звёздное небо дополнительным к основному металлически-золотым полумесяцем. Дворец принадлежал ему по какому-то ветхому праву и достал уже до невозможного (постоянно ломалась сантехника, изменяли везири и хер было на что уговорить хоть одну из пяти миллиардов официально числившихся за ним наложниц!). Из его обломков, зато, и получилось «чарующее взгляд и душу» творение, возведения которого не смогли перенести ни придворные, ни наложницы, ни сантехника. Остатки труб до сих пор торчали в самых ни к месту углах, зато иногда из них шло настоящее пиво невероятно высокого качества варки! Говно-везири и теперь ещё порой напоминали о себе попытками ограничения его доступа на платные порносайты, зато, поднаторев, наконец, в настоящей работе, они же выдавали порой такие чудеса игрового и прочего софта, что у него загоралось всё изнутри, в заднице срывало все клапаны и он не замечал никаких подсовываемых ему ограничений, лишь вскрякивая и попёрдывая над очередным ломаемым серваком! А втиснутые в монитор наложницы теперь работали и вовсе практически без недостатков (лишние, на его взгляд, бирки с указанием прямой стоимости легко стирались в фотошопе, в сериалкрэках или в кейгенах и практически не мешали), и «прекрасные девы», у которых раньше и на цвет глаз взглянуть было делом не выпросишь,
