значения отдельным её фрагментам, которые либо были неправильно услышаны, либо неверно им поняты… – У меня что там теперь на лбу – звезда горит? Как у шамаханской царицы?
– Нет, третий глаз! – пошутила подошедшая Танни-Эль, присаживаясь рядом с ним и целуя в мгновенно покрывающийся взволнованной испариной под прикосновением её нежных губ его лоб, и он почувствовал, что, кажется, умеет летать…
А Таннечка-Пи, как оказалось, шутила несколько реже своей аналог-сестрёнки: она мягким почти неощутимым движением скользнула вниз, вдоль его тела и на белом потолке в его глазах заиграла полупрозрачная радуга одновременно от невероятного стыда и безумного наслаждения… Эта взрывоопасная смесь ощущений исходила прямо из-под живота, под которым исчезло прекрасно-спокойное лицо Танни-Пи, и, приподняв голову, он увидел, что она на самом деле и без всяких шуток взяла…
Хуй просто из кожи рвался вон, норовя сразу весь забраться в этот чудесный ротик. Но Таннечка-Пи блуждала мягкими розовыми губками по вершине его надутой головки и лишь откидывала иногда ниспадающую на глаза прядь золотистых волос… Танни-Эль целовалась с Пиэнер Пином в губы, покачивая его лохматую голову в своих нежных ладошках… А Пиэнер Пин по очереди скашивал глаза на лица обеих медсестёр-роботов и лихорадочно соображал, что долго это продлиться никак не сможет… Его предчувствия оправдались полностью совсем через небольшое количество минут: Танни-Пи вспорхнула губками с задрожавшего в конвульсиях венчика, Танни-Эль заинтересованно обернулась и улыбнулась мягкой улыбкой – он запульсировал, жемчужными каплеструями вбрасывая из своего мини-фонтана светящуюся энергию высочайшего кайфа в заботливо сложенный трубочкой и ловко улавливающий на лету бисеринки спермы этот очаровательный ротик…
– Это Нетландия, малыш, а не взломанный тобой порносервак! – Таннечка-Эль помогала ему обернуться в лёгкие, но непривычные для него покровы одежды. – А вокруг тебя сейчас всего лишь шлюз-заставка первого входа в сеть (если прибегнуть к твоей “гнездовой” терминологии), а вовсе не медкабинет. Мы с Танни всего лишь твои проводники в несколько новый для тебя мир…
– Эт чего? – Пин вынужденно перебил Танни-Эль, поскольку мог упустить важное. – «Первого…» – это значит, что вас, Танни, больше не будет на других входах? Ну там на каких-нибудь вторых или третьих?
– Это на твоё усмотрение уже! – Танни-Эль ещё раз поцеловала его в тёплый лоб и шлёпнула ладошкой по заднице. – Адрес активации шлюз-заставки будет тебе всегда известен.
– Ура! – иногда он позволял себе абсолютно детскую радость и чуть не запрыгал на одной ножке.
Танни-Пи подошла к какому-то солидно выглядевшему никелированной тумбочкой столу-прибору с мирриадами лампочек и провела ладошками над его поверхностью. Стены медкабинета раздались в стороны, периметр их из прямоугольного разошёлся в очень многоугольный, и Пиэнер Пин увидел себя стоящим посреди призмоида окружающих его прозрачных дверей. Над призмоидом возвышался со всех сторон величественными формами исполненный света город.
– Танни, а в какую тут дверь выходить? – Пиэнер Пин растерянно обернулся, но никого и ничего уже рядом с ним не было.
– В любую… – спокойный голос Таннечки-Пи исходил уже будто у него самого изнутри.
Он улыбнулся, зажмурился от удовольствия, ещё раз вспомнив своих неземных проводниц, и пошёл к первой попавшейся и уже распахивающейся ему навстречу двери…
=====================================
1 Белый – китайское снадобье, опиум.
– Вечер обещает быть интересным? – спросила Нэна, влажно зевнув, что вообще-то ей строго-настрого запрещалось.
– Закрой пасть, прекраснейшая из волчиц этого электронного заповедника! – Пиэнер Пин повернулся от зеркала, перед которым уже битый час пытался удушить себя взрослым галстуком. – Иначе я оставлю тебя перед входом в паблик-риэле караулить бродячих псов для любви!
– Бродячие псы – тайная страсть Нэночки… – ехидно хихикнула Динь-Динь.
– Ты тоже заткнись, несовершеннолетняя лесбиянка! – Пиэнер Пин, окончательно рассердившись на этот ё@ный галстук, впоймал свою личную фею губами за ножку из воздуха и, приобняв двумя пальцами за талию, поцеловал в оголившуюся в кульбите крошечную феину попку.
Динь-Динь игриво захихикала в ответ, а Нэна потянула Пина за х@й в штанах: «Пойдём уже, Пин!..».
