три года подряд с ним только и делали, что пялились в задницы друг с другом: у него теперь сложное наследие нелёгкого детства!.. Почему тебя Тинка целует в растянутые Зайкой губы, а не в клитор?! Она не хочет, чтобы ты стремительно кончила? Я всё расскажу её папе и маме! Будь осторожна заново, ма – эта милая бестия может вытянуть Зайку за х@й из твоего ротика, и тогда тебе придётся лизать его мягкий пушистый мешочек…
Он долго готовился к этому дню. Он изыскал все волшебные корешки и обегал все волшебные полянки. Он встречался с феями и принцессами далёких стран, куда его относили своим волшебным вкусом корешки. И собирал драгоценные ягоды знаний на изменчивых волшебных полянках. Он даже виделся с одним самым настоящим волшебником. И, наконец-то, нашёл… Да, он долго готовился к этому дню, и лишь случайно выпало так, что эти балбесы и шкодники наметили свою «вечеринку» на утро этого же дня, и он вынужден был выбирать, как говорила мамочка-Чёлка «одно из двух»…
– Только не пытайся рассказывать мне о том, что вы все вчетвером мирно устроились на нашей маленькой кухне и слушаете рассказы о похождениях друг друга в сопровождении греющих ладошки чашечек лесного кофе с орехами! Нет, я ещё вполне поверю в то, что устроились вы именно на нашей кухне, в которой не развернёшься лишний раз – но вас, как раз, трудности и могли к этому возбудить! Но в рассказы и чашечки кофе, мамочка, я поверю только после того, как Дик лично мне сообщит о, как минимум, трижды испытанном тобою оргазме! Иначе, я не понимаю для чего тебе было знакомиться с Мягкощелкой и приглашать «на чай» Трепача! Отдери их, как следует, мамочка! К сожалению, меня нет сейчас с тобой, и я не могу показать тебе, как именно следует… Но думаю, ты вполне управишься и сама! Попробуй, Тинка течёт? Плюнь на х@й Зайке и отлижи у неё: Зайка может подолгу терпеть и дрочить, а Мягкощелка после первой слюнявой обрадованности устроит такой фейерверк своим ротиком на твоей вкусной ароматной п@зде, что лёгкое головокружение на весь остаток дня я тебе гарантирую… Дик как – всё пыхтит? Сожми ему колечком ствола… По секрету: он запросто доится… Раза два или три ему попкой… Вот так… Задышал, сердобольный умелец? Скажи, молоток? Завколачивал?! Горячо?.. Задница обычно напополам, когда Дик туда льёт, ма… Понравилось?.. Эгей! Да, я вижу, ты уже урчишь и сама!.. Собралась пошептаться о чём-то со скользкой п@здой у этой вертелки? Давай… Дик валит пускай, хватит х@ем там жать тебе в попку уже почём зря… Зайцу дай чуть пониже… Пускай… Ага… Хорошо? Так и знал… Вот и Мягкощелка пошла… Она вкусная в первый раз всегда, хоть и очень уж быстрая!.. Молодец… А теперь покрути спинкой Трепачу отростка в себе!.. Пусть обалдеет слегка!.. Ничего, не сломается х@й!.. Заорал по-кошачьему? Ого-го!.. Это значит, что ты и его – через минуту пойдёт… Ещё держишься, мамочка?.. Нет?.. Пускаешь уже слюни по ногам?.. Хорошо… Будет Зайка-Трепач последним, один себе сам… Пощекоти ему мягкий мешочек струёй – не так заверещит!.. Ма, ну нельзя же так ласково, долго и до безумного нежно целоваться всего лишь с п@здой…
Он остановился и задумчиво сжал в кулачке то, что сильно тревожило и выпирало из мягких шорт. Невдалеке от него на вершине холма стоял снурок-подкидушка и внимательно смотрел на него, играя разноцветными шариками. «Если так дело пойдёт – мне не дойти…», подумал маленький Тим, «Мама там наверняка с этими оболтусами выходит на второй или на третий круг, а я так занят, что не могу себе позволить даже любимую налезалку-мяшку». Он залез правой лапкой в нагрудный карман и потрогал тёплую влажную налезалку, которую папа подарил ему в прошлый раз по приходу со своей охоты на щекоток и рассо-мах.
– Мяша… Мяша… – сказал он ей, и почувствовал, как на палец тут же навернулись слёзы её трогательной любви… – Потерпи ещё немножко… Чуть-чуть…
Тим вынул палец, облизал вкусный сок и, собравшись, полез на горку…
– Ма, как ты думаешь – долгий ли период восстановления у всей этой только что поверженной тобою компании? К примеру, скоро ли всё опять воспылает между ног у…
Он поневоле замер на полуслове – пришёл… Перед Тимкой возвышалась своими сияющими перекошенными гранями Скала Бесконечно Удалённых Врат!.. На цыпочках, будто Скала могла испариться или улететь, он подобрался к самому её основанию и положил широко раскинутые ладошки на её поверхность…
– Ты пропустишь меня, правда ведь?..
Он сел, аккуратно подвернув мягкий пушистый свой хвост. Стянув с себя шорты, он порылся в одном из кармашков и достал из него серебряный лист-лепесток неизвестной ему травы или цветка.
– Бэ… бэ… мэ… оу… дайэлинг… икс… – бормотал Тим причудливые названия нарисованных на серебряшке червячков и чувствовал всей бархатной кожицей, как начинает изменяться
