и дальше пошёл, к другим комнатам. Но тоже, признаться, дальше второй не ушёл…
Слишком много богацтв там и вправду набросано было навалом и просто так!.. Золотые дирхемы и драхмы, серебрянные браслеты и камнями безумными изукрашенные фенички!.. «Вот бы жене!», даже подумал было Касим, когда вернулся в состояние думать от им увиденного, но если по-правдишнему, то было не совсем уже до жены: богаццтво такое надо было куда-то девать!.. И возможно срочней…
Понабрал тогда Касим пустых-препустых мешков в одной рядом уложенной стопочке, наклал ровно сорок и ещё один раз богацтв многих в эти мешки, да и стал выносить. Но у двери его ждал конфуз – провал, или как говорят тоже, сбой в родной памяти! «Что же надо сказать, чтоб открылася дверь?», призаморочился у порога Касим, «Да и нужно ли что-то вообще говорить?.. Может просто толкнуть – так откроется? А вдруг как не откроется??» С такими совместными мыслями-мнениями стал он пробовать по-разному – не откроется ли дверь… Нет – не откроется, выяснилось. И так и так пробовал Касим, и про коноплю вспоминал, и про рис, и про изюм, и про маму зачем-то свою – ничего не помогает! Только на конопле чуть засветилась дверь светом волшебным, но не отошла в уготованную для неё нишу. «Может заело?!», подумал Касим, когда слышит – снаружи «цок-цок» и немного «дык-дык», то есть точно не мулы его неподкованные само собой, а какие-то кони пришли; и наделал тогда-то со страху вот и Касим. Спрятался за мешок с золотом и дрожит потихоньку: он ещё ведь не видел разбойницов и сразу понял, что это – они…
— Сим-сим… — раздался снаружи голос зычный главной разбойницы. – А это что ещё тут за ешаки целый склон набрело?.. У них что ли миграции, девочки?..
Засияла волшебным всем светом наружная дверь и сразу ушла в уготованную для неё нишу – «Не заело! – подумал Касим. – Просто надо было чердаком правильно шурудить!..», ну и огорчился сразу видом воительниц, потому как их было много совсем, а его одного на них – мало…
— Кто снова сидел за моим компом и улил его кофем?!! – грозно воскликнула одна из младших разбойницов, как только вошли они в комнаты.
— А вчера ещё и костей куриных понабросали кругом!.. – ответствовала в тон ей другая совсем.
— Знамо, девоньки… — громко поперекрыла всех атаманша-гроза, — …повадился кто-то ходить на наш край с непомытыми лапами!..
Ну и кинулись было искать. А чего там искать – когда Касим за ближайшим мешком с разным золотом спрятан сидит!
— Оп-ба-на!.. – говорит атаман-предводительница, когда все узрели Касима достопочтенного за мешком. – А это ещё что за вид? С бородой… Ты откуда тут вынюхался, странный тип?
Касим, конечно, от восторга того, что его быстро так обнаружили слова молвить не мог.
— Может немой он, славная Шари-Зада? – предположила та младшая из разбойницов, которой кофе упал.
Эта версия Касиму сразу понравилась и он подтверждающе замычал, как обучаемый человеческой речи баран.
— Не похоже вроде, Дзари-Лана-ака… — лишь пожала плечами их атаман. – Ну пускай будет немой – так и лучше, меньше болтать будет по городу про наш схрон!..
Касим радостно подтверждал слова её, увлечённо кивая в все стороны в знак согласия: да, мол, самый немой и молчать буду премолчать по всему городу!
— А скажи-ка, немой, для чего же ты всё-таки к нам в пещеру залез? – тогда спрашивает черновласая и черноокая, ясной ночи подобная Шари-Зада.
«Так а за золото-богацтвом же!..», чуть не проболтался от счастья Касим, но успел зубами схватить кончик глупого языка. Развёл руками, сделал непонимающий вид, головой помотал – «нет, я тут ни при чём, по всём видимо… абсолютно не знаю, как что!..». И думал уже, что сейчас его выпустят, наградят и дадут впридачу коня. Раз такой сообразительный. Оказалось – ан нет!
Дева их атаман подошла к нему, касаясь персий навершиями бутонам юной розы подобными почти его смоляной бороды, и произнесла громко всем:
— Ну раз такой ты завзятый утаиватель (Касим ещё в подтверждение потряс бородой, чуть с ума не сойдя с ароматов небесных её…), то не сможешь сказать никому как немой и про то, что теперь я придумала! За то что влез к нам без спросу побудешь сейчас одним на всех нефритовым стержнем!..
И ухватили разбойницы Касима под белы рученьки за полосатый халат, смяли на нём тюбетейку почтенности, да и воспользовались им, его не спрося, ровно сорок и ещё один раз!..
Бедный Касим… отдыхал себе тихо в углу… Когда грозная стая разбойницов, вновь надевши доспех улетучилась и предводительница-атаман лунолонная Шари-Заде обрубила хвоста за собой пути Касимову, крикнув «Сим-сим, закрой дверь!..».
Касим понял – всё сон!.. И уснул, свернувшись баранкою на дорогом турецком холсте перемежаемом лоскутами
