страны Изумралии», засветилось на дисплее, «оказать нам, вновь прибывшим, ещё одну малую, но неоцененную для нас услугу, дав поцеловать обворожительную линию своего левого плеча?»
– Не соблаговолит ли божественно обворожительная фея, – попыталась проследовать за электронной версией необходимой фразы Эйльли, – прекрасной страны… («и величественной»/проп./стил. ош./повт. – замелькало на дисплее) А, чёрт!..
Эйльли запнулась, покраснела смущённо и выпалила:
– Лесбийская кровь я буду любить тебя на песке!
Фея Велена тепло, ласково улыбнулась и прошептала:
– Здесь нет песка… Моя нежная… Совсем-совсем…
И, протянув уже обе золотые длани, погладила Эйльли по волосам и притянула к себе.
Поцелуй феи оказался настолько снимающим напряжение и последние мозги, что Эйльли чуть не рухнула с подкашивающихся ног в мягко-зелёную флору. Судорожно она вцепилась в гибкую талию и обвилась вокруг обёрнутого в небесный шёлк горячего золота. Расплавленное золото втекало в рот, проницало насквозь тело, выступало капельками из пор. Мёд нагревался и плавился между ног. Эйльли отняла губы от испепеляющего ротика феи, вдохнула воздуха и погрузилась вновь… Горн готовил новый тугой лёгкий сплав из её тела и тела чистого золота… Тёмным маленьким демоном вниз… Тенью… вниз… По горам, по долам… Бы под сень от лучей этого всё прожигающего золота… Сень светла… Эйльли приоткрыла створки золотой раковины и сгорела дотла… Ветром памяти носилась она по рубиновым залам стонущей в её демонических порывах пещеры-ала… И почти надорвав возникающий стон-крик о себя, вдруг вспомнила свою суть… Осторожно… Возвращение и проявление себя в мечущейся от безумия внезапной тишине… Под животом Эйльли напрягся и стал корень-сан… Отыскивая укромное, всегда охотник на лань… Эйльли изогнулась над замершей в пароксизме своей золотой жилой и ввела глубоко, до самой нежно выгнувшейся ей навстречу страсти… Юная фея застонала так, что на деревьях зелёного леса затрепетали листочки… Апофеоз их скрутил словно ниточки в тугой корабельный канат…
Только к вечеру смогли Эйльли и золотая фея Велена прийти в себя, разомкнуть объятия и развязать узлы своих тел…
Проснулась Красная Шапочка в пронзительно-весёлых солнечных лучиках, падавших сквозь листву высоких деревьев. Сладко потянувшись, она увидела совсем недалеко, в просвете деревьев, полянку. Красная Шапочка вышла на её мягкий зелёный ковёр и улыбнулась.
За время тёплого сна соски её мягко набухли и между ножек сводило, как у юной коняшки… Оглянувшись вокруг, она быстро нашла на полянке то, что искала и, словно не преднамеренно, а мимоходом, направилась туда. Она облюбовала достаточно эрегированный гриб-волнушку почти в самом центре полянки и стала делать вид, что собирает землянику вокруг именно этого места. Присев, и легко пощипывая щепоткой травку, она поглядывала украдкой на гриб-волнушку. Эрегированный молодой грибок почувствовал запах её припухших сосков и губок, напрягся изо всех сил и потянулся головкой к Красной Шапочке… Красная Шапочка оглянулась ещё раз по сторонам и быстро прикрыла грибок собой, присев над ним на широко раздвинутых корточках. Она продолжала собирать землянику, а грибок-волнушка алчно тыкался уже в её обезумевшие от восторга встречи маленькие губки. Своими губками гриб-волнушка целовал губки Красной Шапочки взасос и волнующе бродил по всей мягкой горячей глубине между распахнувшихся створок… Красная Шапочка не выдержала нежной ласки и обильно потекла губками на него. Напряжённая головка гриба-волнушки встречно щедро выделила сок на горячие губки Красной Шапочки. Сок смешался и алмазными капельками падал на землю вокруг грибка, отчего ему становилось невыносимо жарко, он начинал подрагивать мелкой дрожью… Внезапно грибок остановил свои лёгкие покачивания и замер, мягко ткнувшись в горячее лоно Красной Шапочки. Тогда Красная Шапочка приподняла немного подол и заглянула в самое укромное уголок-местечко творившегося действа. Гриб-волнушка стоял вытянувшись, как молодой дубок, крепко упираясь упругой головкой в распахнутые половые губки… Такого прекрасного зрелища Красная Шапочка долго вынести уже не смогла. Тихонько охнув, она опустила подол и сама опустилась на крепкий грибок… Гриб-волнушка затрепетал, пробираясь по узкому, выстеленному бархатом проходу в ласковую глубину Красной Шапочки. А Красная Шапочка глубоко вздохнула и, уже не оглядываясь из осторожности по сторонам, окончательно увлеклась сбором земляники на одном и том же месте, слегка поводя бёдрами взад и вперёд… Гриб-волнушка толкал мощно, словно ещё
