больше увеличиваясь в размерах внутри Красной Шапочки, Красная Шапочка слегка постанывала, пропуская его чуть ли не до самого сердечка, пока, наконец, не задрожала коленками и в бёдрах, спуская на землю струйки сока любви. Но гриб-волнушка не остановился, и Красная Шапочка, изнемогая, опустилась, поджимая коленки к животу и оказалась ещё более глубоко насаженной на завлечённый ею грибок. В таком положении ищут землянику только очень внимательные и очень страстные любители земляники… Не замечая времени, Красная Шапочка дрожала мелкой дрожью всей попкой над грибом-волнушкой, который делал свои заключительные толчки в Красной Шапочки вселенную… Предельно взвинтив себя, и не зная куда и деть себя от восторга, гриб-волнушка три раза проник фантастически далеко и там, в неведомой никому глубине, бросил изо всех сил высоко вверх от себя огромный заряд млечных спор… Грибное молочко смешалась с соком любви Красной Шапочки и в несколько капелек пролилось из распахнутых створок на землю рядом с грибом-волнушкой… Он ложился спать успокоенный. На земле из оброненных капелек на будущий год взойдут цветочки с изумрудными глазками, и будет тогда весело. А Красная Шапочка легко пришла в себя и, осмотревшись по сторонам, украдкой поцеловала ещё горячий засыпающий гриб-волнушку…
Теперь идти стало легко и хотелось петь радостно, беззаботно и солнечно, как умеют петь птицы. Полянка стала большой, необъятной, а лес по сторонам находился словно в отодвинувшемся далеке. Красная Шапочка шла, любовалась солнцем и собирала цветы. Встречные грибы-волнушки тянулись к ней каждый раз, как только она наклонялась, чтобы сорвать цветок, а потом озорно помахивали ей вслед вздувшимися головками. Меховые лопушки шушукались невдалеке. Дикие розочки, похожие на её бутончик между ног, скромно поджимали губки и стеснительно приотворачивались. А важные орхидеи влажно улыбались вслед Красной Шапочке. Красная Шапочка, в конце концов, так увлеклась собиранием цветов, что не заметила юного эльфа, порхавшего над цветами. Верней, она его заметила, но было поздно, и спрятаться, как это полагалось, уже не успела. И ей пришлось встретиться бутон к бутону с известным маленьким проказником.
Эльф легко парил над небольшим холмиком, густо поросшим травами и цветами. Важные орхидеи наперебой тянулись к его никогда не опускающемуся до конца юному хоботку. Розочки стыдливо отворачивали распущенные или сжатые губки. Юный эльф спускался пониже и опускал нахально торчащий из-под живота хоботок в плотоядно подставленные губки какой-нибудь орхидеи, и орхидея отсасывала у него из хоботка нектар его сласти, удовлетворённо сжимала растянутые губы и сладко млела на полуденном солнце. К стыдливо отвернувшимся розочкам эльф подлетал не менее бесцеремонно, чем к бесстыдно алчущим орхидеям. Не взирая даже на то, были ли лепестки у розочки уже порядком распушены или это был ещё лишь распускающийся нетронутый бутон в капельках утренней росы, он вставлял проворный пружинящий хоботок в яркий маленький ротик её нежности. И розочки были вынуждены отсасывать его сладкий нектар прямо на виду у всех цветочков на холме! А иногда эльф находил совсем уже скромную ромашку и поил её своим нектаром, завернув самый кончик своего хоботка в её мягкие белые лепестки.
Увидев Красную Шапочку, весёлый эльф спустил тройную порцию своего нектара в ротик юной розочке, оказавшейся под ним в тот миг. Розочка, принимавшая всё впервые, обомлела, и её бутончик не удержал стремительные потоки. Капельки полувоздушного нектара жемчужинами застыли на её юном диком очаровании, и она стала, бесспорно, самой прекрасной розочкой на всём холмике…
А эльф подлетел к Красной Шапочке, опустился на землю и подошёл уже прилично, не на крыльях, а на своих стройных едва касающихся земли ногах. Но хоть подошёл он прилично, выглядел он совсем не прилично! Эльфы вообще не признают никакой одежды, а этот маленький нахал ещё вместо того, чтобы как-то скрывать своё всем видимое достоинство, старательно выпячивал его как мог. Но Красная Шапочка старалась сделать вид, что не замечает явной неблагопристойности.
– Доброе утро! Я вас еле дождался ведь!.. – сказал эльф, подпрыгивая на одной ножке.
– А меня зовут Красная Шапочка! – сказала Красная Шапочка, стараясь не смотреть вниз совсем. – Я к бабушке иду. В гости.
– Красная Шапочка, – сказал эльф почти жалобно. – Подай мне, пожалуйста, вон тот цветочек, а то я не дотянусь…
– Как миленький дотянешься, хитрый малыш! – уловив его несложную хитрость, улыбнулась Красная Шапочка.
Эльф улыбнулся пристыжено и сказал:
– Ну ладно…
И, видимо от стыда, опустил глаза вниз. Но подозрительно долго не поднимал их обратно…
