перину, и лаповичок высыпал в него горку разноцветных орешков. Лаповичок ещё раз исчез и принёс целую охапку цветов раскрытого мака. Умостив цветами края гриба-пуховика, лаповичок сказал ему: «Уберёшь, когда Красная Шапочка заснёт!». После этого лаповичок попрощался и отправился дальше по своим делам. Красная Шапочка уютно расположилась в центре гриба-пуховика, посмеялась немного с упавшим ей на колени паучком-недомолвкой и взяла немного орешков, но попробовать их не успела: совсем рядом зазвенел волшебный колокольчик. Красная Шапочка удивлённо оглянулась по сторонам – никого рядом не было. Вдруг тёмная, лежавшая вблизи веточка на её глазах превратилась в смуглую, очень странно одетую девушку, а чуть позже лес озарило золотое сияние, и из воздуха вышла прекрасная фея.
– Что случилось, моя крошка? – спросила фея Велена у Эйльли, стоявшей с ошеломлённым видом. – Где же опасность?
– Вот… – сказала с полуотстранённым взглядом всецело на Красной Шапочке Эйльли. – Я люблю её!
– О, Господи! Как ты меня перепугала, моя девочка! – фея Велена взмахнула рукой и стала растворяться в воздухе. – Или прикрепи колокольчик к более укромному месту или не вздрагивай животиком при каждом приступе влюблённости!..
– Но это раз и навсегда! На всю жизнь… – крикнула Эйльли вслед доброй фее, но золотое сияние уже окончательно исчезло.
– Меня нельзя любить! – спокойно сказала Красная Шапочка. – Я ещё маленькая!
– Я воспитаю тебя… вскормлю материнским молоком… и материнской грудью, – как завороженная произносила Эйльли, протягивая руки к смеющейся Красной Шапочке и беря её ладошки в свои. – А потом возьму тебя замуж… И никому не отдам!
– Ой! – Красная Шапочка замолчала. – Как это? Так – не бывает!
– Что не бывает? – переспросила Эйльли, садясь рядом на запыхтевший от удовольствия гриб-пуховик.
– Девочки не женятся на девочках! – убеждённо произнесла Красная Шапочка.
– Почему? – не поняла Эйльли и взглянула на напульсник. «Нравы и обычаи!», пожал контактами ручной информатор. – А, понятно! Одна из эволюционных брешей в развитии планетарной местности. Но, четыре тысячи чертей на хвосте автономного астероида, клянусь, это не заставит меня изменить моей любви! Я представлюсь населению твоей деревни кибером… – последние слова Эйльли прошептала уже в нежно целуемое ей ушко Красной Шапочки.
– Ой! Щекотно! – улыбнулась Красная Шапочка и, повернувшись лицом к лицу с Эйльли, серьёзно спросила: – А что такое кибер и как тебя зовут?
– Эйльли!.. – представилась Эйльли переходя в возобновлённом поцелуе чуть ниже и не находя уже в себе сил на перечисление прочих приличествующих первому знакомству регалий.
– Эйльли, перестань меня целовать немедленно, я сейчас тебе что-то скажу!
– Что, моя сладкая? – Эйльли с трудом оторвала губы от нежной кожи Красной Шапочки.
– Эйльли, я тебя тоже люблю! – сказала Красная Шапочка. – Поцелуй меня, пожалуйста, в рот!
Эйльли утонула в воздушно-клубничном аромате мягких податливых губ. Она утратила ощущение себя не только в пространстве и времени, но и в самой любви. Когда она вернулась, казалось, из вечности, дыхание её начинало перехватывать и срочно требовался вдох. Красная Шапочка засмеялась и легко запрыгала коленками на охающем грибе-пуховике:
– Я тебя сильно-сильно люблю! – и добавила, скорчив озабоченную мордашку: – Эйльли, а ты дашь мне пососать материнскую грудь?..
…Я прошепчу тебе сказ..ску на спокойную ночь… вкравшись ласковой птичкой обернусь драгацен-змейкой в твоих волшебных снах… потрогаю за кожу… поцелую в веки… окажусь ненадолго в тебе… чтобы вернувшись на волю оказаться в объятиях засыпающей с плюшевым медвежонком вечнос..сти… взгляни ещё лишь разок на серебристый налёт моих чешуек и сон твой окажется глубоким и неповторимым… я поцелую т..т-тибя спящую в животик и в тебе забьётся настоящее живое сердце… огонёк запылает вдали поздним вечером, отметая пыль нам больше не нужных с тобою дорог… а потом я поцелую тебя в нежную ранку под твоим животом, и она заживёт навсегда, потому что мы никогда больше не проснёмся в мир боли и радости, нас заворожит ночь… пищащие и радующиеся игрушки – уже не наш мир… мы не видим, не слышим… летим… А потом мы попробуем друг друга на вкус и окажется, что мы неожиданно любим нас и везде… Мы немного приоткроем глаза и, увидев друг друга, испугаемся и убежим каждый к себе внутрь, чтобы выглядывая из себя наблюдать дотоле неведомое нам существо – себя наоборот… И лишь внимательно присмотревшись, я вновь прикоснусь языком к обворожительному пушку любой из твоих губок!.. Я задыхаюсь от внимания: рана мира расцветает несказанно красивым цветком… Боль теряет своё начальное предназначение и уже
