техниками и знал всё об искусстве любви. Она пришла и в первый раз улыбнулась мне.
– Покажи!
И я показал. Время длилось, и я играл идеально в любовь. Вместе мы достигали вершин, выше которых я не мог и помыслить себе… «Это всё?», спокойно спросила она уходя. «Но ведь во всём мире нет больше ни одного знания или умения недоступного мне!..», хотелось мне крикнуть, но кричать было уже некому, и тяжело каменела моя левая нога, обращаясь в литой кремень…
«Возьми знание запредельное с собой завтра и умения перешедшие черту запрета! – сказал Мастер Земли мне, заменив мою ногу кибер-протезом. – Утрать саму возможность предела в себе. Ни огня, ни льда не оставь в себе, стань ничем и всем…»
…В пятый день я узнал и постиг то, о чём непосвящённому сообщить невозможно, а посвящённому не имеет смысла. Скажу лишь, что страх был покорен, хоть и не нужен мне. Я смотрел сразу в три стороны. Она пришла одетая в бархат тёплой летней ночи, с глазами освещающими ей путь. Она пришла и поцеловала меня. «Ну же…», послышалось мне ободряющее.
– Покажи!
Чудовищные тени любви, которая возникла между нами, метались и стонали по стенам и аркам. Мы покинули мир живущих людей и находились по ту сторону всех возможных устоев и норм… «Не хватает совсем немного…», заметила она, выскальзывая из моих объятий и растворяясь в ставшем свинцовым для меня воздухе. «Чего же?!?», крикнул я уже себе самому, и моё туловище превратилось в агат.
Мастер Земли долго копался внутри меня, отлаживая основной механизм моего нового кибер-организма. И молчал. «Не хватает – чего?», тогда не выдержал и спросил я сам. «Да никак не пойму! – ответил он, пожимая плечами. – Вроде всё на месте… А флэш-балансировка пошаливает… Может из-за охлаждения?..» Мастера Земли со мной больше не было. Я остался с собою один.
…День шестой я полностью посвятил подготовке к своей смерти.
Она пришла совсем ранним вечером, когда белые лёгкие облака ещё проплывали в светлом небе.
…А очнулся я только следующим утром, не совсем понимая за какие прегрешения меня из Эдема, куда я попал после смерти, выгнали обратно в жизнь.
Она лежала рядом, подарившая мне ночь, в которой я постиг существование рая.
– Это был образец! – сказала она. – Я показала тебе, как именно «заставляют трепетать и дрожать», если следовать твоему выражению. Надо признать, тебе не хватило совсем немногого. Но не хватило именно того, без чего весь процесс теряет всю свою высоту даже при совершеннейшей виртуозности и изощрённости исполнения…
«Надо любить… – прошептала прекрасная Моргана мне на ухо. – Любить, всецело рассеивая себя в предмет своей любви, во всё окружающее. Любить надо всем собою, всем сердцем!!!»
– И, уж конечно, любить нужно совсем без головы! – говорила Моргана, сняв с меня голову и разговаривая с ней, уже обращающейся в сиреневый аметист. – Голова порой просто мешает любви!
В ночь шестую я умер как человек. В день седьмой я воскрес как кибер-машина. Я покинул дворец феи Гингемы в сокрушительном поражении, оставив в нём где-то одним из коллекционных экспонатов бывшее моё живое тело, теперь обращённое в камень. Адель умоляла меня не принимать всё случившееся близко к сердцу и говорила, что согласна на свадьбу при любых обстоятельствах и уже не взирая на наложенные бабушкой-тётей запреты. Но у меня больше не было сердца. Я понял, что любить не смогу. И я ушёл в лес, чтобы не тревожить живые сердца напоминанием о мною утерянном. Бедняжка Адель, я слышал, и до сих пор ждёт моего возвращения. А фея Гингема и в лесу не оставила меня за мою дерзость. Она часто превращалась в Моргану и прилетала ко мне по ночам, вытворяя что-нибудь, чтобы насолить мне. И именно благодаря ей я попал в озонно-грозовой шквал без запаса активизатора, который она вытащила утром у меня из кармана и поставила на дальнюю полочку. Окислы закоротили меня настолько, что я был вынужден провести почти целый год единственно лишь в размышлениях, без малейшего движения!»
Так закончил Кибер-Дровосек свою историю. Это была грустная история, и Эйльли со Страшилой очень жалели беднягу Кибера-Дровосека лишившегося сердца. А Красная Шапочка три раза усаживала Дровосека и гладила его по металлоидной голове.
– Да, старушка была с темпераментом! – заключила Эйльли повествование Кибер-Дровосека. – И с нравом. Обязательно отыщем её на Земле!
– Разве… была?.. – удивлённо переспросил Кибер-Дровосек.
– Да. Так уж получилось… – сказала Эйльли. – Несчастный случай на производстве. Для планеты фея Гингема безвозвратно погибла на своём трудовом посту!
– Жаль… – сказал Кибер-Дровосек и на глазах его блеснули слёзы. – Я успел так привязаться к ней, и она была не только Гингемой…
– Эй! Ты что?!
