вверху под потолком в какой-то совсем уж тёмный угол и когда говорил что-нибудь выглядел доисторическим опечаленным привидением. А Кибер-Дровосек сел, опёршись спиной на одну из тяжёлых резных ножек стола, жевал невесть где раздобытую травинку и смотрел в горизонт. Даже Тотошка, обычно использовавший любой удобный случай, чтобы байтом-другим перемигнуться с Красной Шапочкой, даже Тотошка затих и пригасил дежурное мерцание.
– Что будем делать? – спросила Эйльли, прижимаясь щекой к тёплой ножке, и чуть прикрывая глаза.
– Я пугалом пойду работать! – после возникшей небольшой паузы донёсся голос Страшилы-Аморфа из-под потолка. – Без мозгов я не имею возможности мыслить, а следовательно не существую. Найду какую-нибудь гравитационную ловушку покрепче среди поля и лягу в неё насовсем – птица кара-кала говорила, что я ужасен в моём расстроенном положении. Так что за пугало я вполне сойду. В конце концов во всём есть и свои положительные стороны: в гравитационном обесточении почти совсем забываешь о настоятельной необходимости мышления!..
– А из твоего оптимизма сделать антигравитационный оптимизатор… – вздохнула Эйльли. – Могучая штука получится!..
– Есть одно лишь несущественное неудобство при жизни в лесной избушке, – сказал Кибер-Дровосек. – Иногда хорошие люди набредают на неё. Это совсем не трудно исправить. Я лишь построю избушку себе под землёй. Хорошие люди не должны встречать тех, кто решается жить без сердца. Иначе бессердечность может попытаться завладеть и ими…
– А я всё равно найду храбрость! – сказал Львёнок и лизнул Красную Шапочку в носик. – Если мама говорила, что храбрость где-то есть, то я найду её обязательно. А если не найду и стану большим трусливым львом, то всё равно буду защищать маму и всех, кто слабее меня! Только мне очень жалко волшебника Гудвина. Он очень добрый и немножко грустный, а совсем не великий и ужасный. Жаль, что у него не нашлось ничего для нас, но он всё равно хороший…
Несколько долгих минут Эйльли не могла оторваться губами от спасительных ножек Красной Шапочки…
– Я поняла, я никогда и не хотела в Канзас!.. – сказала она, наконец, слизнув солёную, но к её удивлению обычную, а совсем не алую, слезинку с лодыжки Красной Шапочки. – Ни в Канзас, ни куда-нибудь ещё!.. Мы будем жить с тобой в маленькой хижине… на берегу очень тихой реки… К тому же я всё равно не поехала бы ни в какой Канзас без мозгов, сердца и искромётной отваги… Видела я такие канзасы на карте мира!..
– Один Львёнок не плачет! – сказала Красная Шапочка. – Фу, какие же вы все глупые! Мы будем работать с ним в цирке, а вы будете несчастные зрители, чтобы смеялись, а не плакали!
– Я в том цирке буду уборщицей! – пообещала Эйльли. – Смеяться им тоже можно, только их ещё и к артистам пускают. Не сердись, малышка, у меня действительно немножко взъерошилась шкурка, когда я вспомнила, что обещала тебе показать этот никогда не существовавший канзас!.. Ничего, я тебе что-нибудь другое придумаю и обязательно покажу…
– Завтра!!! – раздался громовой голос, заполнивший всю залу. – Попрошу всех быть, тем же составом, на этом же месте, с первыми лучами солнца! И запомните все – меня зовут OZ!
– А голос как у Гудвина!.. – непроизвольно дерзко отреагировала Эйльли, но всех уже заплетал туман сновидений наступающей ночи, и залы вокруг них больше не было…
Четыре разных двери впустили друзей в большую залу ранним утром. Первые лучи восхода озаряли её наполнявшийся светом простор и окрашивали в легко-розовый цвет её стены. В зале никого и ничего не было. Друзья озадаченно посмотрели друг на друга.
– Сейчас-сейчас! – послышался голос из дальнего конца залы, в углу открылась потайная дверь в стене, и навстречу им вышел человек небольшого роста с лучезарной улыбкой на лице и тривиальнейшей лысиной на голове. – Извините за опоздание! Прошу проходить!
Быстрым шагом он подошёл к Страшиле-Аморфу и потряс ему руку:
– Великий Гудвин! Прошу проходить! Меня потряс Ваш марш-бросок, Мыслитель! Обещаю реванш!
– Великий Гудвин! Прошу проходить! – потряс руку он Кибер-Дровосеку. – Вы гениально бестактны в любви, Lover! На прощанье перед рвущей сердца разлукой девушку принято целовать в верхние губы!
– Доброе Утро, малыш! Я и есть тот Гудвин, который не дал тебе храбрости! – он потрепал сидящего Львёнка по гриве. – Но я был у твоей мамы неделю назад и предупредил, что ты задержишься!
– Эйльли! Я видел тебя во сне! Не от этого сна у тебя столь прекрасное дитя? – он наклонился и взял в руки лапки Красной Шапочки. – Я Гудвин, Великий и Ужасный, моё солнышко! Добро пожаловать в продолжение этой никогда
