бы превратил в Метелицу Белую! А летать маме славно должно… Да ты спроси у неё!
Снегурочка посмотрела в улыбающиеся мамины глаза. Мама кивнула и, наклонившись, поцеловала Снегурочку в носик:
– Птицей или ветром лететь… позабудешь всё… и на свете, что родилась!..
Снегурочка взглянула на волшебный посошок и подняла глазки к дедушке:
– Дедушка, я тоже хочу полететь, преврати меня птицею!
– Да какая же из тебя птица-лётчица! – с сомнением покачал Дед Мороз головой и посмотрел на маму Белую Метелицу, будто просил подтвердить.
– Симпатичная, милая, маленькая только… – подтвердила мама Белая Метелица как-то наоборот, словно и не подтверждала, а баловалась.
Она присела рядом со своей ненаглядной Снегурочкой, обняла за хрупкие ледяные плечики и спросила:
– А не забоишься летать?
– Что ты, мамочка! Я летала уже с Умкой. Два раза! Только не далеко. Из окна…
Рассмеялись Дедушка Мороз, мама Белая Метелица и Умка, так и севший на задние лапы посреди ледяных покоев.
– Ну, хорошо! – согласился Дед Мороз. – Только давай уж мы с тобой маму сначала всё ж отпустим в полёт. Она, как-никак, ведь собралась почти, когда вы прискакали, словно шальной ветерок!
Улыбнулась мама Белая Метелица, переступила через Дедушку Мороза и вновь пропустила к себе волшебный посошок, лишь на этот раз повернулась к доченьке своей Снегурочке, чтобы видеть её полыхающие Северным сиянием голубые глаза.
А Снегурочка во все свои ледяные озёрки смотрела на маму Белую Метелицу, туда, где у мамы скрылся искристым сиреневым камушком своим ледяной посошок. Бархатная снежинка мамина как раздвинулась, пропуская в себя посошок, так и осталась теперь тонким колечком на нём. Колечко скользило в странном танце по посошку: то медленно, словно нехотя, подымалось и также плавно соскальзывало вниз, то достигало вершины в одном прыжке, почти отпуская камушек-аметист, и стремительно летело обратно, скрывая весь посошок, то начинало дрожать мелкой дрожью и двигаться маленькими порывами куда ему вздумается.
Мама Белая Метелица вздохнула и вскрикнула легонько. Снегурочка подняла глазки на маму и ей показалось, что у мамы вырастают за спинкой два больших белых крыла – мама Белая Метелица улыбалась, глаза её были полуприкрыты и в них казалось не на шутку разгуливалась полярная вьюга. Снегурочка опустила глаза и увидела вдруг, что у белой снежинки маминой посреди, на самом верху тонкого колечка расцвёл такой же красоты камушек-аметист, как на волшебном посошке. Был мороз-огонёк колечка маленький, чуть заметный, но сверкал ярче и красивей даже, чем мороз-огонёк посошка. Мама вскрикнула ещё раз, сильней. Снегурочка протянула ладошку к ней и взяла двумя пальчиками за сверкающую звёздочкой бусинку снежинки. Колечко затрепетало совсем беспорядочно, губки его будто подтянулись ещё сильней, а мама Белая Метелица подняла к себе Снегурочку и приникла в поцелуе к губкам доченьки. Маленький ротик Снегурочки растерялся, а ручка всё ещё сжимала волшебную мамину бусинку, когда мама легко застонала, распахнула искрящиеся снежным весельем глаза и, оторвавшись сразу и от Дедушки Мороза и от Снегурочки, превратилась в красивую белую чайку, вскрикнула и взлетела ввысь, под своды ледяных покоев. Прокружив там недолго, белая чайка вылетела в распахнувшееся перед нею окошко, крикнув напоследок ещё один раз. Дедушка Мороз и Снегурочка, смотревшие с изумлением ей вслед, перевели взгляды друг на друга и рассмеялись одновременно: превратить маму в птицу у них получилось!..
Снегурочка глянула на свою ладошку вниз и увидела, что она вместо маминой бусинки держит крепко лёд-сосульку дедушкиного посошка. «Какой он смешной у тебя, твой волшебный посошок, дедушка!», Снегурочка присела перед Дедушкой Морозом, разглядывая исходящую волнами лёгкого света твёрдую палочку. Снегурочке вспомнились вдруг почему-то вкусные разноцветные сосульки, которые морозила на отсветах Северного сияния Умкина мама-медведица. Снегурочка высунула язычок и лизнула сиреневый шарик большой сосульки. И шарик поймал Снегурочку за шаловливый язычок. Прихватил будто морозцем и, чуть уменьшившись, прокатился по язычку прямо в ротик и там застрял… Снегурочка только глазки раскрыла сильней, пытаясь взглянуть то на шарик-проказник, оказавшийся в ротике, то на Дедушку Мороза. Дедушка Мороз сдвинул брови, вздохнул и улыбнулся Снегурочке. Сиреневый шарик вернулся к прежним размерам и ротик Снегурочки натянулся тонким колечком вокруг волшебного посошка также, как недавно своим колечком натягивалась мамина нежная снежинка. Снегурочка совершенно ничего не поняла, лишь почувствовала, как хорошо, немного встревожено и необычно начинает
