вздохнул и весь съёжился, превратившись в большой пушистый комок, а юная девушка чуть махнула своим серебристым хвостом и легко вспорхнула с успокоенного мишутки.
Оглядевшись по сторонам, она выбрала подходящее ей для чего-то местечко и приблизилась к тому самому кусочку морского дна, на которое упал Чиполлино. Чиполлино же, и без того не спускавший взгляда с её прекрасного тела ни на мгновенье с того самого момента, как она впервые коснулась ветвей морского медвежика, теперь и вовсе распахнул глаза во всю ширь: серебряный хвост сгибался в коленках прямо над ним, приближая к его веснушчатой от волнения мордочке белую голую попку чуть присевшей над ним девушки. Во все глаза он уставился в пленительный тёмный разрез двух мраморных половинок, попка разжалась чуть и из-под неё показались створками морской раковинки нежно-белые губки. Спинка девушки выгнулась и чуть напряглась, белые губки развернулись, обнажив голубые подрагивающие лепестки её цветка, а из затемневшей чёрной крошечной дырочки-писи ударила сильная серебряная струя, тут же разбившаяся о тугие морские воды на мириады засеребрившихся звёздочек. Девочка писяла, упоённо покрывая кусочек морского дна вокруг Чиполлино искрящимися, сразу исчезающими весёлыми капельками, а Чиполлино никак не мог оторвать восторженных глаз от её писяющей пизды. Наконец, он не выдержал и, когда попка уже поджималась, выдаивая последние капельки из капризничающих губок, наклонил голову немного вперёд, стараясь всё же не оторваться глазами от красоты наверху, и коснулся ставшими вмиг невероятно чувствительными пёрышками лука на макушке нежной впадинки в попке уже любимой им девушки-рыбы. Попка молниеносно испарилась, Чиполлино закрыл глаза и услышал хрустальный звонкий смех над собой. Объект его любви и нечаянного вожделения стоял над ним и ласково трепал по пучку нежной зелени на голове…
Когда Чиполлино открыл глаза, девушки-рыбки уже рядом не было. Ни рядом, ни вообще нигде. Чиполлино показалось, что он уже достаточно вырос, и он передумал пока спать. Он выбрался из морского дна, отряхнулся от ила с песком и обнаружил, что вырос он пока что только в одном месте: чуть повыше заплатки на комби-штанишках. Дело обретало серьёзный оборот – в таком виде идти на первое знакомство с окружающим миром, а тем более на поиски любимой… «Хм! Хотя быть может в этом что-то и есть…», подумал Чиполлино, но тут его выручил рыба Морской Шмель, в жуткой торопливости прилетевший к Морской Звезде, но не заставший её свободно раскинувшейся на дне морском и потому спешно накинувшийся на Агамемнону Вульгарис. Жужжал и пыхтел Морской Шмель ужасно, агамемнона же издавала лишь ритмично-ласковый «Slurp!» под его стремительным натиском в её ротик-серединку. Занимался этим рыба Морской Шмель недолго, в то время как Чиполлино креп в уверенности, что и ему крайне необходимо познакомиться с молодой Агамемноной Вульгарис: ведь края её алых встревоженных губ-лепестков так гармонировали с окаймляющей их тёмно-бархатной бахромой… Дождавшись, когда агамемнона освободиться, Чиполлино подошёл к ней и сам вдоволь усердно напыхтелся с её высоко поднятой вазой-чашечкой. Когда оба устало отшатнулись уже друг от друга, агамемнона благодарно потянулась к Чиполлино и поцеловала его успокаивающегося дружка, на что Чиполлино хорошенько прицелился и пустил жарким золотом струйку ей прямо внутрь. Молодая агамемнона закачалась в неге, а Чиполлино уже, беспечно засунув руки в кармашки, шёл по полянке в направлении увиденных им вдалеке высоких коралловых стен подводного дворца.
Он шёл, беспечно насвистывая свою обычную песенку-бродилку, но дошёл так не далее очередной раскинувшейся среди волшебного сада просторной полянки. На ней играли и резвились три быть может не такие, конечно, самые красивые, как объект с ним случившейся неземной любви, но такие же хвостатые и абсолютно такие же голые и весёлые девушки. Вдобавок их серебристые хвосты у них то появлялись, то исчезали, когда они проныривали в огромные алые створки сияющей посереди полянки исполинской живой раковины. Пары лёгких ножек, которые появлялись у них при этом взамен рыбьих хвостов, совсем не портили их внешнего вида в глазах Чиполлино. Свистеть он давно перестал и, стоя на опушке, лихорадочно соображал, куда бы ему юркнуть поскорей, пока прекрасные девушки не заметили его и не испарились так же внезапно, как его любимая. Потерять их из виду ему совсем не хотелось: он ещё и в жизни ни разу не видел сразу такого количества голых тёток. Поэтому, не долго думая, Чиполлино прокрался к большой морской раковине из тех, что своими причудливыми формами украшали все окраины полянки, и забрался в самую её нутрь, оставив для наблюдения только выглядывающие
