она ему сразу до того, что он сказал: «Это чудо мы будем звать просто Русалочкой!» А Русалочка это и есть Русалочка, ничего это не значит. Это просто девочка с от рыбки хвостом.
Ну и ещё во дворце у морского короля было много придворных, привратных и просто разных морских прохожих в виде гостей. Почтенные осьминоги и добрые дельфины, интеллектуалки акулы и беспечные морские ласточки, души странствующих моряков и морские чертенята. Когда народу было поменьше, подводный дворец затихал и можно было спокойно отдохнуть в его величественных чертогах под лучами льющегося в янтарные окна солнца. Но когда гости стекались внезапно и многочисленно, морской король любил уйти в какой-нибудь дальний угол и играть там на клетчатой каракатице в морские шахматы с королевским спрутом. А для гостей он объявлял праздничный бал, не важно, по какому поводу.
Ах, да. Ещё была бабушка всех принцесс – морская королева. Она-то собственно и управляла всеми возникавшими во дворце стихийными течениями вроде наплыва гостей. Она была очень красивой морской королевой и души не чаяла в своих внучках. Для их увеселения она выдумывала им обычаи, которые те должны были исполнять. И самым весёлым из таких обычаев был придуманный бабушкой временный запрет для внучек подниматься на поверхность моря до достижения ими совершеннолетия, то есть семнадцати морских лет. Остальные их русалки-подружки выплывали на берега Сейлорлэнда с малых лет и рассказывали кучу интересного, и у принцесс-русалок поджимались хвостики от любопытства и нетерпения. Бабушка же держала их хвостики в строгости до поры, чтобы потом интересней было.
Стоит ли говорить, что интересней всего довелось бедной Русалочке, потому что она была младше всех. Тем более что, наслушавшись чудесных бабушкиных историй о наземных дворцах и королевствах, Русалочка с малых лет выдумала себе образ прекрасного сказочного принца, с которым она встретится при выходе на поверхность и который полюбит её так, что у неё затрясутся коленки. Она даже выпросила у морской ведьмы, жившей в старом пиратском бриге у Огненных Рифов, изящную статую мраморного мальчика, которой ведьма пользовалась только лишь как вешалкой для предметов своего интимного гардероба. С тех пор статуя с патетически поднятой мраморной ручкой стояла в самом центре сада, а Русалочка с малых лет играла с ней в принца, когда все были заняты и не возились с ней. Но годы ожидания прошли и для Русалочки. Она превратилась в прекрасную юную девушку, а сёстры её, у некоторых из которых уже были свои маленькие русалочки, играли теперь с ней не в дочки-матери, а в лапочку-умницу: самая младшая сестрёнка нравилась им всем по-прежнему очень сильно, и они любили её всевозможно при каждом удобном случае…
А в этот день предстоял праздничный бал не по какому-либо случайному поводу – это был день совершеннолетия Русалочки. И хорошо ей поэтому было с самого-самого утра. Солнце взошло на несколько волн раньше положенного. Полянки сада из окон дворца выглядели зелёными блюдечками с рассыпанными по ним мармеладками. А пися Русалочки поджималась слегка от волнения при каждом воспоминании о предстоящем вечере и волшебной ночи. Чтобы пережить бесконечность этого прекрасного дня ожидания Русалочка, даже позабыв о завтраке, выпорхнула через окошко своей комнаты в игравший на солнце сад и полетела к статуе своего нежно-любимого мраморного мальчика, образу которого предстояло этой ночью воплотиться в самого настоящего сказочного принца.
Но («Ах!») каково же было удивление сверкающей серебром от счастья Русалочки, когда возле образа сказочного принца, рядом с которым придворные и проходили-то дыша шёпотом из любви к их самой-самой принцессе-русалочке, она вдруг обнаружила малыша-хулигана похожего на неведомое растение. Мальчик в коротких комби-штанишках и с пучком пёрышек зелени над улыбающимся, будто солнышко, веснушчатым лицом, от всей души веселился над способностью к эрекции у статуи мраморного мальчика (это всё были, конечно, проделки морской ведьмы: ни одна вещь, попавшая ей в руки, не оставалась в нормальном своём состоянии!). Зеленочубый малыш, невесть как вызвавший эрекцию у статуи мраморного мальчика, теперь оттягивал ему устремлённое к солнцу достоинство и шлёпал им по мраморному животику, что приводило его просто в неописуемый восторг, чего никак нельзя было сказать о мраморном мальчике, вид которого был скорее печальным, потому что морская ведьма забыла одарить его возможностью шевелить патетически поднятой ручкой, чтобы отпустить сейчас хороший щелбан Чиполлино.
Русалочка рассмеялась и опустилась на серебряный хвостик рядом с мраморной статуей: «Кто ты, глупый малыш?». Чиполлино обернулся и неожиданно даже
