в любви Русалочку. Звёздными вечерами и в лучах утреннего восходящего солнца часто плавали они вдоль берега, на котором остался сказочный принц, но море давно уже унесло оставленные им на песке следы, и прекрасные синие вечера подёргивались дымкой Русалочкиной грусти, а восходящее солнце смеялось над бедной Русалочкой и только лишь обещало, что всё будет хорошо.
Чиполлино в тоске извёл всех придворных и заплывающих в морское королевство гостей. Каждый раз после детски-упорных эротических домоганий, получив от очередного объекта своих неугасаемых вожделений всё, он задавал один и тот же вопрос: «Ну где же он может быть?» И на недоуменный, зачастую, вопрос «Кто?» вновь и вновь в подробностях излагал историю несчастной Русалочкиной любви от обретения желанного ею сказочного принца до полнейшей его утраты. Но никто не мог помочь ничем бедному Чиполлино. Наконец, одна вольная русалочка, с трудом сведшая незадолго до того стройные свои ножки после объятий с Чиполлино, после получасового убаюкивавшего её печального повествования малыша нечаянно вспомнила прекрасный крылатый корабль, в бурном фарватере которого ей однажды на протяжении почти целого дня довелось заниматься любовью с нежным дельфином. Крылатый корабль на исходе того дня вошёл в лагуну, на берегу которой стоял дворец, красивей которого вольная русалочка не видела во всей своей жизни. Возможно, это и был дворец сказочного принца.
Не дождавшись, когда бабушка погасит свет в янтарных окошках спальных покоев, Русалочка и Чиполлино неслись уже к местам описанным вольной русалкой. Русалочка лишь успела сменить свой серебряный хвостик на стройные ножки, об одежде же она даже и не подумала. Всю ночь плыли они на зюйд-зюйд-вест и лишь под самое утро круто взяли на ост и оказались в той самой лагуне. Дворец действительно был очень красив. Стены внизу, утопавшие в зарослях сирени и в низкой полосе утреннего тумана, чуть серебрились сквозь окутывавшую их сиреневую пелену, а высокие окна играли с солнечными лучами своими широко распахнувшимися зеркальными проёмами, разбивая яркие утренние лучи в осколки крошечных радуг.
Принца пока видно не было, и Русалочка с Чиполлино устремились на берег. Сердце Русалочки замирало от радости. Чиполлино уже барахтался рядом с ней в прибрежных водах и, смеясь, старался поцеловать её в pussy. Но тут ещё одно коварство судьбы подкралось и прилегло на морском бережку, приветливо распахивая объятия выходящей из моря любви. Они прошли всего несколько шагов по сухой полосе.
– Ах! – Русалочка упала неожиданно и забилась появляющимся у неё вместо ножек серебряным хвостиком по морскому песку.
Чиполлино бросился к любимой: «Ты что, Русалочка? Вставай! Ой, откуда у тебя тут наш хвостик?». Набежавшая стремительная волна взбрызнула так высоко, что оставила две морские капельки под самыми синими глазками Русалочки.
– Я совсем забыла, малыш мой… – тихо, как обычно в последние дни, произнесла Русалочка, и от этой тишины у Чиполлино всё задрожало внутри, и он сразу лизнул её в морские капельки. – Я совсем забыла… Сила Врат Ала заканчивается за пределами Сейлорлэнда… Я никогда не смогу выйти из моря и пойти, как ходят люди, на ножках! На суше я всегда буду полурыбкой…
Русалочка прижала к груди пернатую голову Чиполлино, а тот толкал её уже лобиком в воду: «Пошли отсюда! Ну их… с их сушей… Я тебе его к нам приведу… Пусть себе тонет, если хочет!»
С этого дня пребывание их в Сиреневой лагуне стало почти постоянным. И если другие русалки никогда не отваживались даже близко подплывать к песчаным морским берегам из опасения быть выброшенными морем далеко от воды, то Русалочка, забывая о всех возможных опасениях не только держалась всё время в прибрежной полосе, но и вместе с Чиполлино заплывала в узкие каналы земного дворца, которые вели к прозрачным голубым бассейнам, и по которым то и дело сновали небольшие украшенные цветами лодчонки людей. Сказочного принца они увидели в вечер первого же дня.
Сказочный принц сидел на прекрасной, украшенной цветами и китайскими фонариками гондоле, и дрочил на симпатичную юную девушку, которая раскинулась перед ним на носу лодки, опустив обе босые ножки через невысокие борта в прохладную воду. Тонкий шёлк платий девушки был раскрыт до самого её обворожительного пупка, и принц под волшебные мелодии заворожёно предавался любовному созерцанию. Ах, как захотелось Русалочке от укрывавшей их с Чиполлино тени берега скорее, скорее туда… Но Русалочка лишь прикусила нижнюю губку и её тонкие брови сами собой выгнулись в страдальческую дугу. «Поплыли, поплыли скорей! Вот же он!», Чиполлино чуть кубарем не упал с низкого каменного парапета, на котором он до этого беззаботно болтал ножками.
