Старый Кадеш долго раскуривал свою такую же старую, как он сам, походную трубку, отворачиваясь и стараясь не тревожить дымом Русалочку. Но ей нравился запах горького дыма Кадеша. Она давно уже уютно устроилась у седовласого рыбака на коленях и впитывала всем своим тонким телом тепло большого тела его. Такой же седовласый, как сам Кадеш, приятель его встал с первых мгновений встречи с Русалочкой, но ждал терпеливо, спокойно, серьёзно. Когда попка Русалочки оказалась на коленях, он затревожился, ища исход, пробрался в прореху штанов и, наконец-то, нашёл…
Уже спать улеглись рыбаки… Уже старый Кадеш, пуская дым в усы, нагнал обоих заигравшихся малых до костра ночевать… Уже молодой месяц повернул на закат… А Русалочка всё раскачивалась и раскачивалась, подобно ветвям юной ивы склонившейся над водой, над коленками старого рыбака… Сладкая дрёма укачивала её, а старый Кадеш, попыхивая неспешно своей трубкой, гладил Русалочку по длинным волосам, по спинке, по попке… И под самое утро, с первым лучом, когда пришла пора уже пробуждать отдохнувший костёр, кончил старый Кадеш… Русалочке показалось, что небо, плывущее облаками всегда так далеко и высоко, опрокинулось своей мягкой синью, и она теперь может идти прямо по облакам… Через мгновение Русалочка проснулась, чувствуя, как её pussy легонько пульсирует над несгибаемо-стойким членом…
Поцеловав Русалочку в шейку, старый Кадеш снял её с медленно успокаивающегося своего надежда-дружка и отпустил в прохладу утренних вод ручейка. Распрямил подзанемевшие ноги, встал из воды и произнёс: «Счастья тебе, радость сказочная! Счастья и крепкой любви! Прощайте, чудо-гости наши…»
Но принц, это счастье сказочное Русалочки, всё ещё даже не догадывался о её несчастной любви к нему. Чиполлино с Русалочкой по-прежнему видели его лишь изредка и очень уж издалека. Но Русалочка всё думала и думала своей прекрасной лёгкой головушкой, пока, наконец, не придумала.
– Чиполлино, плывём к моей тётушке, морской ведьме! Она может очень многое и наверняка чем-нибудь сможет помочь. Только ей взамен обязательно что-то придётся отдать.
– Что отдать? – Чиполлино на всякий случай посмотрел по сторонам в поисках того, что могло бы им принадлежать и могло бы быть отданным.
– Нет, мой малыш, вещи ей не нужны! Ей, обычно, нужна часть себя…
– Часть тебя? – Чиполлино слегка озадачился. – А что это значит? Ей нужен твой серебряный хвостик? Русалочка, а можно я буду частью тебя, а то хвостик нам ещё пригодится? Он у тебя самый красивый на свете!..
– Ну уж нет! – рассмеялась Русалочка и поцеловала Чиполлино в носик. – Ты мне нужен гораздо больше, чем любой, пусть даже самый раскрасивый на свете хвостик! Поплыли, малыш мой, там узнаем…
Путь к владениям морской ведьмы считался самым опасным во всём Сейлорлэнде. Всевозможное дикое и полуручное зверьё, послушное лишь своей властительнице, сновало повсюду, и крайне сложно было увернуться от его пристального внимания. Русалочке и Чиполлино всё время приходилось ускользать и прятаться от целого сонма липнущих рыб-ластён, пускающих пузыри крабов-щупов и суетливо тычущихся во все стороны ищущими головами угрь-стволов. А на самом подходе к старому пиратскому бригу морской ведьмы рос целый лес дикого морского медвежатника. Стаи рыб-ластён, налезалок, трогальниц и других морских надевашек безмятежно резвились на его просторах, унизывая находящиеся в постоянной тревоге ветви медвежатника своими искрящимися от удовольствия телами. Но Русалочке с Чиполлино было почти невозможно пробираться по узкой тропинке среди настойчиво тянущихся со всех сторон веточек-членов ворчащих от напряжения диких морских мишуток. Они еле продрались сквозь урчащие заросли. И тут же, уже почти на пороге старого брига целая стая голодных угрь-стволов, покачивая своими меховыми округлостями, набросилась на Русалочку, и Чиполлино пришлось вытягивать сразу троих добившихся удачи покусителей из её ротика, писи и попки, и втыкать их головами в обильные кудри заросли морской нежницы, которые были рассажены вдоль тропинки на подступах к бригу.
Пиратский бриг морской ведьмы только издали мог показаться старой развалиной. Вблизи же он просто поражал всей покачивающейся мощью своего такелажа. Сильные, как на выходе с верфи, лишь местами искусно посечённые паруса играли с подводными течениями в морской ветер и бриг качало на фоне Огненных Рифов, как в хорошую волну на поверхности. Весёлый Роджер смеялся гостям с грота и не был спускаем с него никогда.
На самом входе, прорубленном прямо в днище корабля, стояло малое подобие Врат Ала: тётушка
