Бесследно исчезла дочь миллионера Марата Ладыгина. Неожиданно помощь в поисках предлагает Вера Лученко. Ведь накануне, случайно столкнувшись с девушкой, она заметила в ней нечто странное и настораживающее.Вера обнаруживает, что скромница Мира на самом деле вела тайную жизнь…Что же скрывала дочь от миллионера? Кто стоит за этим похищением?
Авторы: Владимирские Анна и Петр
завидует, твоей молодости и красоте. Вот у меня в театре тоже было…
— Варианты есть, — сказала Вера Лученко, удобно откинувшись в кресле и поглаживая шерстяную накидку на нем. — Ничего катастрофического не вижу.
— Шутишь! Какие варианты?
— Бабушку игнорировать, вывести ее за поле восприятия, как мы выводим политиков, погоду, всякие неприятности. И жить своей жизнью.
Даша удивленно уставилась на Веру.
— А почему не воевать? — упрямо спросила Лида.
— Потому что это всегда хуже. Ударом на удар? Можно, ведь Дашка молодая, а соседка старая. Но не факт, что победишь, бабушки бывают весьма упрямые. В войнах вообще не бывает победителей. Второй вариант — попытаться проявить человеколюбие. Познакомиться поближе. Подружиться. Пригласить на чаек, предложить помощь — ненавязчиво. А что, если у нее просто сенсорный голод? А быть не злобной она не умеет или не догадывается. Если даже она и не согласится на добрососедскую дружбу, го будет сильно удивлена: я на нее ору, а она улыбается и чаем хочет напоить?! Ненормальная какая- то… И оставит в покое, от греха.
Лида захлопала в ладоши.
— Блестяще! Ну ты, Верка, даешь… Ты же психотерапевт, вот черт, я на минуту забыла! А расскажи-ка нам что-нибудь из твоих психических зарисовок, а? Развесели девушек.
— Действительно, — присоединилась Даша. — Это будет поинтереснее, чем мои рекламные заморочки или Лидкины актерские байки.
— Ну. разве только то, что можно, не называя имен и прочих опознавательных знаков, — согласилась Вера. — Знаете, девочки, мне кажется, что психически проблемных людей в нашей стране с каждым годом становится все больше.
— Это у тебя профессиональная деформация, — качнула серебристой копной волос актриса. — Мне тоже иногда кажется, что весь мир театр, а люди в нем актеры.
— Вовсе не тебе это кажется, а Шекспиру! — поддела артистку начитанная Даша. — Верунь! Ты не отвлекайся, рассказывай.
— Приходит ко мне женщина в возрасте. Ни во внешности, ни в манере поведения на первый взгляд ничего болезненного.
— А зачем она к тебе пришла? — не утерпела с вопросом Завьялова.
— Сказала, ей нужно снотворное для сына-подростка. По ее словам, он сутками просиживает в Интернете и совсем не спит.
— Ну, понятно! Рецепты снотворного может выписать только психотерапевт, поэтому она и явилась к тебе. — Даша все схватывала на лету. — Что же в этом визите было неординарного?
— Все. Для простоты и ясности картины, могу сказать, что эта пациентка одержима манией.
— О! Манечка — это интересно! Давай ее в мою актерскую копилку! — Лида в предвкушении необычной истории потерла ладони.
— Я лучше ее процитирую, так будет интересней: «Я вам. доктор, говорю как ученый. Ни в коем случае не гуляйте по Крещатику! Эта улица смертельно опасна для здоровья. Одна прогулка равна двум флюорограммам! На Крещатике страшная радиация! Дело в том, что дома на нашей центральной улице отделаны гранитом, а гранит — ужасно радиоактивный материал. Вот от него-то все наши беды. Мы ходим, а он излучает, излучает, излучает…»
— И что ты ей сказала? Нужно же было как-то реагировать на этот бред, — поинтересовалась Сотникова, неизменно восхищавшаяся подругой.
— Я ее спросила: как же быть с метро? Ведь многие наши станции тоже облицованы гранитом. Так она утверждает, что в метро ездить нельзя категорически. И все из-за гранита. Лично она пользуется только наземным транспортом. Вот так.
— Верунь, а это вообще лечится? — поинтересовалась сердобольная Даша.
— Отголоски так называемого постчернобыльского синдрома. Не такая большая редкость в нашей стране. Случаи излечения мне неизвестны. Можно лишь смягчить специальными препаратами. Но как только больной перестает принимать лекарства, навязчивые идеи вновь овладевают его сознанием.
— А как же мальчик? — вспомнила вдруг бизнес-леди. — Ее сын, у которого бессонница.
— Бедный ребенок! — с трагическим надрывом сказала сентиментальная Лида. — А у нее правда есть сын, или это ее больная фантазия?
— Сын есть на самом деле. Ему пятнадцать лет. А поскольку он живет с такой матерью, то ему действительно можно посочувствовать.
— Будущий твой клиент! — уверенно резюмировала Завьялова. — Жить рядом с психопаткой и оставаться нормальным…
— Может, тебе ее в клинику положить? А мальчик бы от нее отдохггул. Кстати, а где отец ребенка? — перевела разговор в практическое русло Дарья.
— Отец ушел от них и живет один. Он давно хотел забрать мальчика, но мать его не отдает. Грозится покончить Жизнь самоубийством.
— Это же шантаж! — Актриса знала толк в шантаже.
— Да, но ведь нет
