Бесследно исчезла дочь миллионера Марата Ладыгина. Неожиданно помощь в поисках предлагает Вера Лученко. Ведь накануне, случайно столкнувшись с девушкой, она заметила в ней нечто странное и настораживающее.Вера обнаруживает, что скромница Мира на самом деле вела тайную жизнь…Что же скрывала дочь от миллионера? Кто стоит за этим похищением?
Авторы: Владимирские Анна и Петр
только немного виски заломило. Значит, опасность была несерьезной. А что случилось?
— Неисправность двигателя… Вынужденная посадка в Брянске. Пришлось пилить автомобилем до Москвы еще триста километров. А что за черные птицы? — спросил он в свою очередь.
— Так… Ничего. Неважно.
Вера с интересом смотрела в окно, разглядывала город. Какое тут все огромное по сравнению с Киевом! К Москве она относилась с почтением. А вот Питер любила всей душой. Про себя удивлялась: почему люди стремятся именно в Москву, а не в милый ее сердцу Санкт-Петербург? И хотя понимала, что именно здесь есть работа для миллионов, все равно — если бы выбирала, где жить в России, выбрала бы северную столицу.
Старостин взял на себя роль гида. Рассказывал, мимо чего они проезжали. Лученко слушала его вполуха, разглядывая дома и людей.
— А это Дворец пионеров, сюда Мира ходила в художественную студию, когда маленькая была. Сейчас он, правда, называется Дом творчества детей и…
— Остановите здесь. Пожалуйста, — вдруг попросила Вера.
— Зачем? Мы ведь едем смотреть квартиру Миры?
— Мне нужно зайти в изостудию.
Машина остановилась, они вышли. Мужчина держал ее под руку, когда они поднимались на крыльцо здания. Но, поднявшись, женщина опять его удивила.
— Я хотела бы пообщаться здесь с людьми без вас.
— А как же наш с вами договор — действовать в тандеме? — напомнил Старостин.
— Если вам так хочется… Хорошо. Только не думаю, что вам это будет интересно. Я уверена, что вы не видите в этом посещении никакого смысла.
— Ну что ж. Не вижу, — решил более не скрывать своих мыслей бывший мент. «Все равно она догадается», — подумал он.
— И не мешайте, не удивляйтесь ничему, договорились?
Старостин пожал плечами. Они подошли к охраннику.
— Где у вас кружок изобразительного искусства? — взял инициативу в свои руки Сергей.
— Третий этаж, налево по коридору.
— Как зовут руководителя кружка? — спросила Вера.
— Э… Сейчас посмотрю. Роза Исааковна.
— Спасибо.
Они поднялись на третий этаж и сразу нашли нужную дверь. Перепутать ее с другой было невозможно, поскольку эта была расписана цветами шиповника и соловьями. Постучав и получив приглашение войти, гости шагнули в большую светлую комнату. С потолка лился яркий свет люминесцентных ламп. Пахло здесь красками и пластилином, стояли мольберты, а за ними трудились дети разного возраста. Они усердно рисовали натюрморт: бело-голубой кувшин, несколько яблок и лимон на фоне вертикально стоящего серебряного блюда.
Дети на мгновение оторвались от мольбертов, посмотрели на гостей и тут же снова углубились в рисование.
— Нам нужна Роза Исааковна, — подал реплику Старостин.
— Это я, — сообщила женщина лет пятидесяти, небольшого роста, крепенькая, сохранившая черты миловидности. — Вы пришли записывать ребенка ко мне в студию?
— Нет, — поторопился с ответом бывший оперативник.
— Да! — грудным голосом неторопливо проговорила Вера, незаметно дернув своего спутника за рукав костюма. — Нам посоветовала к вам обратиться ваша бывшая ученица Мира Ладыгина.
— О, Мирочка! Я помню ее. Какая умница! — всплеснула полными руками преподавательница. Ее лицо расплылось в радостной улыбке. — Дорогая, милая девочка! Моя самая талантливая ученица, хоть и неорганизованная. Садитесь вот сюда, в углу, возле стеллажей…
Вере не стоило никакого труда разговорить женщину. Она с готовностью поделилась с гостями всем, что помнила о Мирославе. Девочка не только хорошо рисовала гипсы и писала акварелью лучше всех в студии. Как рассказала Роза Исааковна, у юной художницы было множество самых разных увлечений, которые она отражала в своих рисунках.
— Можно посмотреть? — попросила Лученко.
— С удовольствием! — Руководительница студии, словно только этого и ждала, кинулась к шкафу и принялась рыться в разноцветных папках.
Вскоре она извлекла Мирины рисунки, наброски и живописные этюды. Вера принялась перебирать листы бумаги, погружаясь в красочный мир детских мечтаний, грез и реальных событий. Лошади, пейзажи, много портретов, пока еще неуклюжих. Вот рисунок, где Мира мчится на мотоцикле. А вот нежнейшая акварель с изображением пруда, лодки, кувшинок и стрекоз над камышом, и под всем этим тихим омутом стихи Юнны Мориц:
