Платиновый мальчик

что это опасно, и даже наказывала. Получается, ей теперь плевать на здоровье собственной собаки? Чужак дороже?
Пока Крыс печально размышлял о собственной участи и мечтал попробовать нового знакомого на зуб, Тамара лежала прямо на паласе, слушала музыку и угрюмо глазела в потолок. «Соната Наполеона для скрипки с оркестром» Паганини ничуть не мешала ей ломать голову на извечную девичью тему — нравится она Игорю или нет.
Если  да, то почему он так странно себя ведет? Если  нет, зачем каждый день здесь топчется? Из-за Лелькиного расследования? Но проще позвонить по телефону и узнать новости.
Тамара криво улыбнулась: новостей как раз никаких и не было. Вредная Лелька на все ее вопросы отвечала с однообразным постоянством — мол, думает. Изучает обстановку.
Смешно. Что там можно изучать? По словам Игоря — ювелирный отдел совсем крохотный, а его так называемый «кабинет» еще меньше. Пары часов достаточно, чтобы вся обстановка врезалась в память до мелочей. И даже снилась потом.
Однако Лелька этого будто не замечала. Упрямо таскалась туда каждое утро — как на работу! — присутствовала при открытии и сидела потом весь день, забившись в угол. Да так тихо, что про нее забывали. Шпионила, короче. И уходила не позже, чем Игорь с дежурным охранником опечатывали дверь. Терпения у нее выше головы. Когда не нужно.
Воскресенский говорил — в магазине уже над Лелькой подсмеивались. Зря, правда, Тамара почти уверена. Лелька всегда добивалась своего. Особенно если задача казалась ей сложной. Будь она попроще, Лелька давно бы заскучала и все бросила, а так…
Тамара вернулась к «Карнавальным зарисовкам», Паганини они особенно удались— впрочем, это было ее личным мнением, — и принялась вспоминать последний разговор с Игорем. Вычла из него стандартный вопрос о Лелькиных успехах и свою виноватую скороговорку — мол, нулевые, и задумалась. Уж очень он получился странным. Или она сама виновата?
Наверное, все-таки она. Тамара устала слушать небрежные и довольно циничные замечания Игоря о жизни. Умные, порой меткие, но злые. Всегда злые. Игорь Воскресенский ни во что не верил! Разве только в деньги.
Вот Тамара и спросила — любил ли он когда-нибудь. И тут же пожалела об этом. Кто ее за язык тянул?
Тамара попыталась восстановить их последнюю встречу как можно точнее. Почему-то казалось: что-то такое в ней было… Важное! Стоит понять, и все встанет на свои места. Она закрыла глаза…
…Игорь ее дурацкому вопросу откровенно обрадовался и весьма ядовито прошелся о женщинах вообще — само собой, разговор не о присутствующих — и о том, что розовых очков лишился вместе с невинностью в раннем отрочестве. Затем закончил свою мысль: любовь — обычная сказка для дураков. Опасная сказка! Мол, очень странно, что такая умная девушка… Ладно бы лет в двенадцать-тринадцать… Ведь смешно!
Тамара разочарованно молчала, и Игорь вдруг почувствовал ее настроение. Остановился под ближайшим фонарем — Крыс возмущенно взвыл, он спешил отметиться у любимого дерева, — приподнял пальцем подбородок спутницы и с коротким смешком заметил — да, было. Нет, не любовь, по счастью. Только этого ему не хватало. Лишь обещание любви. Хотя… может, ему все приснилось?
Тамара потрясенно замерла: холодные серебристые глаза внезапно потеряли ртутный блеск, стали прозрачными, чистыми, как у ребенка. Черты жесткого лица смягчились, губы дрогнули, и Игорь не очень связно пробормотал:
—Только во сне в волосах девушек прячутся березовые листья, вы согласны? И только во сне девушки видят в тебе принца. Настоящего принца на коне с гривой темнее ночи…
Тамара смотрела непонимающе. Игорь провел рукой по лицу, будто паутину смахнул, и мгновенно стал прежним. Холодно улыбнулся и с нескрываемой насмешкой добавил:
—И заметьте — непременно безлунной ночи!
Тамара отчаянно раскашлялась, ей вдруг показалось, что она только-только проснулась. На самом деле — никакого разговора не было. Как и ее полудетского вопроса. И, удивляясь собственной глупости, сказала:
—Знаете, я только что поняла, кого вы мне напоминаете.
Игорь посмотрел на нее с неожиданным интересом, а Крыс наконец прекратил рваться с поводка и притих. Он даже задрал голову и вопросительно уставился на хозяйку, словно ждал продолжения. Тамара погладила его и закончила:
—Кая из «Снежной королевы». Повзрослевшего, естественно. Но по-прежнему с осколком разбитого волшебного зеркала. Помните?
Взгляд Игоря стал пронзительным, Тамара невольно поежилась. И немного виновато пояснила:
—Его блеск до сих пор в ваших глазах.
Она почти побежала за Крысом, делая вид, что не может удержать его, а удивленный Игорь остался под фонарем.