В ночь с четверга на пятницу к Наталье вернулась первая любовь, причем в полном соответствии со словами когда-то очень популярной песни: она «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Нагрянула любовь не по инициативе Натальи — она никак не рассчитывала увидеть во сне Володьку Кириллова, но один и тот же сон повторялся еженощно — с кратковременными передышками на выходные дни.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
тут же демонстративно сбросила свою половину одеяла, выключила свет и потребовала подробностей. Не про тупой железный занавес.
— Дошло! — обрадовался раненый.
— Вышло! — парировала Наташка. — У Ирины Санны. Вышло, все разумное из разряда вечных ценностей. Шляется тут при посторонних раненых в своей ночной пижаме… И ты, массовик-затейник, давай поднимайся с пола. Где-то тут кресло стояло. Нащупай и садись. Только не забудь, что оно крутящееся. Садиться надо быстро, я сама два раза промахивалась. Это чья нога?.. Ничья, раз никто не вякнул.
— Хочешь второго пришествия? — огрызнулась я, отталкивая Наташку и морщась от боли. — Виталий, нашел кресло? Ага. Нашел…
Раздался характерный скрип отъезжающего кресла и глухой шлепок.
— А его нет! — обрадовалась Наташка.
— Где ты? — заволновалась я.
— Здесь, — доложили оба из разных мест.
Я почувствовала облегчение. Голоса были довольно бодрые.
— Ну и ладно. Рассказывай, Виталик.
— Пусть сначала вернет одеяло, — заупрямилась Наташка. — Он на нем креслом стоит. Сдай назад, захватчик.
Большого труда стоило сдержать раздражение. Слишком долго оба разбирались с материальными и духовными ценностями. Я не встревала. Еще не хватало массовой перепалки. Прислушивалась к сонной тишине дома, нарушаемой легкими потрескиваниями и поскрипываниями. Возрастные изменения? Все как у людей.
Наконец на меня обрушилось одеяло, затем шлепнулось и приложение к нему — Наташка, выразившая недовольство тем, что ей и присесть негде. Куда ни ткнись, везде занято. Раненый угрюмо возразил — надо смотреть, куда тыкаешься. Наташка в свою очередь напомнила ему про ночное время суток, непроглядную темноту и отсутствие у нее встроенного эхолота. Кажется, Виталик собрался ответить Наташке, но я вовремя подсуетилась со своим вопросом — права ли в отношении того, что у Маринки имелся ключ от их, серегинской квартиры. С главным вопросом решила повременить. Ответ на него уже знала.
Наташка ехидно хихикнула. Виталик удивился. Не видел ничего смешного в факте наличия у невесты ключа.
Подруга неожиданно согласилась:
— Да уж… Совсем не смешно. Бедный участковый Попов!
— Я знаю, Ирина Санна, на что вы намекаете, — проигнорировав Натальин выпад, сказал Виталик. — Маринка не стала бы среди ночи предпринимать попытку войти в квартиру с помощью собственного ключа, да еще на неосвещенной площадке. Она бы просто позвонила в дверь.
— А если ей наплели про вас с отцом гадости? — спросила я.
— И она пришла с обыском, — догадалась Наташка. — Когда назрела необходимость слинять, Маринка почему-то не кинулась за помощью к тебе, обратилась к участковому. Даже если допустить, что не могла с тобой связаться в тот момент, позвонила бы позднее. В любом случае известила бы, куда ее понесло.
Я шикнула на подругу и на всякий случай накинула ей на голову одеяло. Представляю, что творилось у парня в душе, но он же никому не жаловался. Столько потрясений за последние дни!
— Я согласна с Виталием.
Слова мне давались трудно, приходилось преодолевать попытки подруги освободиться от одеяла. Отъелась же за последнее время, несмотря на нерегулярность питания и постоянные стрессы. Может, она ими втихаря и подпитывается? Как аккумулятор машины в процессе движения.
— Выпущу на волю, если перестанешь сопротивляться!
Мой ультиматум заставил Наташку ослабить сопротивление. Я быстренько соскочила с кровати. Помнится, «долг платежом красен». И не ошиблась. Наташка с размаху швырнула одеяло в пустоту и по инерции заполнила ее собой — улеглась поперек кровати.
— А ты смогла бы среди ночи вырубить свет на лестничной клетке только для того, чтобы проникнуть в квартиру невидимкой? — отвлекая подругу от сведения счетов, шепнула я.
— Только попробуй подойти ближе! — прошипела Наташка. — Соображаешь, что делаешь? Чуть не придушила.
— Твою «песню не задушишь, не убьешь», — тихонько пропела я одну из песен, на которых воспитывались. Может, Наталью отвлечет ностальгия?
Отвлекло другое.
— Не знаю, что делать, — простонал с кресла Виталик. И я сразу забыла про недовольство подруги.
— «Нам нет преград ни в море, ни на суше. Нам не страшны ни льды, ни облака…» — шепотом подтвердила Наталья правильность моего вывода в части ностальгии по юности.
Виталик на моральную поддержку с кровати внимания не обратил и совершенно убитым голосом поведал о последнем звонке Маринки ранним утром
