В ночь с четверга на пятницу к Наталье вернулась первая любовь, причем в полном соответствии со словами когда-то очень популярной песни: она «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Нагрянула любовь не по инициативе Натальи — она никак не рассчитывала увидеть во сне Володьку Кириллова, но один и тот же сон повторялся еженощно — с кратковременными передышками на выходные дни.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
злость оттачивает? В ногах будет валяться — не прощу. Впрочем, подобная угроза недавно уже звучала. Хоть и по другому поводу и от Наташки, повторяться все же не стоит. Пусть Дмитрий Николаевич найдет себе другую дуру. Надеюсь, она будет еще хуже. А с меня замужества хватит, дети выросли, я тоже.
— Кто-нибудь, кроме Виталика, знает темно-зеленого типа с коренастой широкомордой машиной? — грустно спросила Наташка. — Виталик не знает.
Ответом было молчание. И в полной тишине мой собственный голос показался мне слишком громким, хотя буквально прошелестела:
— Я. Не совсем уверена, но уверена… Словом, догадываюсь. Сейчас этот тип, в отличие от нас, спокойненько отдыхает. Притомился, иуда, переворачивая вверх дном всю серегинскую квартиру. Скрипит зубами во сне от злости и сил набирается…
Последнее мое высказывание совпало со скрежетом зубов, донесшимся с кресла. Таким вот неудачным образом дал о себе знать молчавший до этого момента подранок. Испугавшись неправильной реакции окружающих на мои слова, я поспешно поинтересовалась, на кого молодой человек зуб точит. Тут же выяснилось, что на весь мир. Я с радостью сообщила о стопроцентной гарантии конечного результата: зубы обломает. И обратила внимание коллектива на бодрствование Виталика. Но уж лучше бы молодой человек дремал. Ничтоже сумняшеся, предложила свой план бескровного обезвреживания киллера вместе с его сообщницей и темно-зеленой иномаркой.
…Кем меня только не обзывали! И балдой, и свихнувшимся на почве болезненного самолюбия гением, и яснодурой… А главное, кто?! Самые родные и близкие мне «они». С этих оскорбительных для меня минут я решила впредь общаться с «ними» исключительно на «вы». Нанести ответное оскорбление сочла ниже своего достоинства. Просто поставила «их» на место:
— Вы там стоите себе в сторонке, и ладно. Не старайтесь пасть ниже, чем уже пали! Хотя лично мне дверной косяк жалко. Он тоже требует участия, и вам не мешало бы взять пример именно с него. Надо же! До сих пор не вылетел, но кулаками не грозит.
— Ирина, немедленно прекрати!
— Не трогай Иришку, Ефимов, — с угрозой в голосе изрекла Наталья. — Она просто оправдывает те «звания», которыми ты ее наградил.
Кириллов попытался встать на защиту соседа по «стоянке», миролюбиво пояснив, что «Дима очень волнуется за Ирину». Наташка вскипела: за «яснодуру» может волноваться только «яснопень».
— Нормальный человек с такой женой, какой я выгляжу в глазах оборзевшего Ефимова, и дня не проживет. Кому она такая нужна?
— Мне! — отрезал Димка.
Я тайком облегченно вздохнула. Успела подзапутаться в своем истинном определении. Еще более непонятно — подруга меня защищает или как? В смятении, не слезая с кровати, принялась натягивать халат.
— И я не позволю ей совать голову в петлю! — продолжал повышать в моих глазах свой рейтинг Дмитрий Николаевич. В петлю, честно говоря, я и сама не собиралась, но все же приятно, когда тебя защищают.
— Это «безголовой»-то? Ха-ха-ха! — изобразила веселье Наташка.
— А у меня пластырь отклеился, — застенчиво заявил Виталик.
Все опять примолкли, вживаясь в услышанное. Я с ужасом увидела тонкий ручеек крови, проложившей себе русло к правому уху раненого. Далее он раздваивался, плавно огибая ушную раковину, и по шее стекал дальше. Двумя самостоятельными ручейками.
— Зачем же ты, балда, пластырь отодрал?! — ласково посетовал Димка, покидая свой пост, по ходу новой спасательной операции послав меня за аптечкой. Как будто ничего и не было.
Забыв про обиду, я тут же кинулась выполнять приказ, не преминув морально поддержать Виталика, а заодно и себя — нас с ним, балдов… балдей… балд… Ну не знаю, как правильно склонять себя во множественном числе. Допустим, обалдуев. Словом, в количественном составе нас прибыло. Уже двое. Есть еще по крайней мере одна сочувствующая. Это уже сила.
— Ничего! Я не обижаюсь, — прозвенел мне вслед голос героя, бросившегося своей раненой макушкой на амбразуру назревшего семейного скандала. Хотя и в своих личных интересах — торопился спасать любимую.
С поручением я справилась почти мгновенно. Лишний пробег в комнату дочери не считается, всего-то несколько дополнительных секунд. Просто команду «быстро аптечку!» мои ноги приняли к исполнению чуть раньше. Действовали на автомате. Вернувшись и стянув аптечку с полки шкафа, я перекинула ее Наташке. Не хотелось нарываться на благодарность мужа.
В процесс инспекционной проверки Димкиного рукоделия на «безголовой башке» (мы, обалдуи, такие!) мазохиста
