В ночь с четверга на пятницу к Наталье вернулась первая любовь, причем в полном соответствии со словами когда-то очень популярной песни: она «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Нагрянула любовь не по инициативе Натальи — она никак не рассчитывала увидеть во сне Володьку Кириллова, но один и тот же сон повторялся еженощно — с кратковременными передышками на выходные дни.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
запаянное в пластик, и тихо вздохнула. А я почему-то подумала, что в жизни все заранее расписано. Доведись Наташке сочетаться законным браком с Кирилловым, мы бы с ней никогда не встретились.
— Знаешь, мне недавно Ольга сказала, что нам с Володькой изначально не суждено было быть вместе, — еще раз вздохнула подруга, держа меня под руку. Мы направлялись к выходу. — Что-то там планеты, вращаясь, нахимичили. Получается, ни он, ни я ни в чем не виноваты. Так на роду написано…
Мы шли довольно быстро, все время казалось, что кто-то следует по пятам. Несколько раз оборачивались, убеждаясь в несостоятельности подозрений. Просто у страха глаза слишком велики. Нескольким женщинам, убиравшимся у могил своих покойных родных, мы были совершенно не интересны.
За воротами кладбища небольшая кучка народу что-то оживленно обсуждала. Какая-то женщина причитала, но ее причитания забивал общий гомон. В середине толпы, надо думать, находился покойник.
— Совсем очумели! — достаточно громко заявила подруга. — Скоро будут провожать в последний путь как на праздник.
— Может, у них покойник воскрес? — неуверенно предположила я. — Теперь не знают, что с ним делать дальше.
— Нет проблем. Если еще при жизни всех достал или наследнички уже руки потирали от радости, посоветуют не хулиганить и идти своим путем дальше, — отмахнулась Наташка, — а если…
Другой вариант она не озвучила, ибо в этот момент к воротам подкатила реанимационная машина «скорой помощи». Из нее выскочили два человека в форменной одежде и бросились к толпе. Люди торопливо расступались.
— Воистину воскрес! — ахнула Наташка.
Я успела заметить неподвижно лежащую на асфальте женщину. Рядом валялось опрокинутое белое пластиковое ведро с рассыпавшимися красными и розовыми гвоздиками. Ящички с какими-то многолетниками сдвинулись, на них валялись искусственные, неправдоподобно яркие цветы. Неловко обернувшись вокруг своей оси, я не нашла к кому обратиться за разъяснениями, а лезть нахрапом в разом увеличившуюся толпу и мешать медработникам не хотелось. Наташка нетерпеливо топталась рядом, уговаривая себя и меня, что у продавщицы солнечный удар.
— Не совсем солнечный… — пробормотала я, заслышав сирену приближающейся милицейской машины. Толпа сразу же стала редеть.
Нам удалось перехватить цветочницу, у которой мы недавно выбирали цветы. Она спешила вернуться к своему товару и, вытирая слезы, с ходу принялась жаловаться на опасность своей профессии. Быстро выяснилось, что Надюшка, приятельница, торговавшая рядом, спокойно занималась своими делами и никого не трогала, а потом вдруг ни с того ни с сего как-то странно дернулась и повалилась прямо на свой товар.
— Я думала, она оступилась, а у нее вот отсюда, — женщина показала на область правой ягодицы, — ой, на себе не показывают. Кровищи — ужас! Никто ничё не понял, я заорала, не знаю, что делать, а старуха, Надькина покупательница, которая в это время болтала по телефону, вместо того чтобы помочь, так рванула бежать, словно ей не сто лет, а шестнадцать.
— Какая старуха? — хватая цветочницу за плечо, спросила Наташка. Женщина возмущенно дернулась и скинула ее руку.
— Надюшка жива? — в свою очередь спросила я.
— Пока жива. Врачи сказали, огнестрельное ранение какой-то области мягких тканей, я не запомнила. А что выстрела никто не слышал, так, мол, оружие было с глушителем. Я ушла, мне объяснения с милицией ни к чему, регистрация просрочена. Ума не приложу, за что Надюшку? У нее и врагов-то не было.
— А если не было врагов, может, стреляли в старуху? Она случайно не в черном костюме была? С черным платочком на голове. Высокая такая, худая. — Я почувствовала, что голос у меня начинает дрожать, и делано закашлялась в кулачок.
— Да зачем же бабку убивать? Она и так скоро помрет, хоть и интеллигентка с виду. Годков-то, наверное, много. Дай ей, Боже, долгих лет жизни. — Продавщица набожно перекрестилась. — А Надюшку за что убивать?
Продавщица, испуганно взглянув на меня, рванулась к Наташке. Заколка, поддерживающая волосы, выпала, и они рассыпались по плечам «мелким бесом», то бишь химией. Цветочница вцепилась в Наташкино плечо.
— А ведь и верно… Надюшку-то шарахнуло как раз в тот момент, когда старуха нагнулась поднять сотенную купюру. Она у нее из сумки выпала, когда она телефон доставала, а Надюшка повернулась ей цветы подобрать… Ой, понесли!
Оставив оторопевшую Наташку в покое, женщина, причитая, побежала к «скорой», но, увидев, что рядом с носилками шествует официальное лицо, прячущее
