В ночь с четверга на пятницу к Наталье вернулась первая любовь, причем в полном соответствии со словами когда-то очень популярной песни: она «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Нагрянула любовь не по инициативе Натальи — она никак не рассчитывала увидеть во сне Володьку Кириллова, но один и тот же сон повторялся еженощно — с кратковременными передышками на выходные дни.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
не выдержала первая:
— Валерка, ну что ты молчишь? Я не знаю, с какого она боку Вовке роднее.
Валерка пожал плечами и заявил о своей уверенности в том, что Наталья знает правильный ответ на этот вопрос. Он уставился на нее, а я исподтишка — на него. Мое мнение можно считать предвзятым, но, кажется, я уловила издевку на тонких губах Валерия. Нет! Не кажется. Этакая злая и хитрая усмешечка. И тут же разозлилась. Что за комедия здесь разыгрывается?
— Извините, я просто так спросила. Надо же о чем-то говорить! Мюллера уже точно достали, — звучало достаточно сухо, зато не выплескивалась ярость. — Конечно же мы знаем, что тетка — родная сестра покойной матери Кириллова. И всю жизнь они были похожи друг на друга как две капли воды. Вчера мы с ней встречались. Валерий Павлович безусловно в курсе, что в эту пожилую, беззащитную женщину стреляли. И сейчас мастерски издевается над нами, пытаясь убедить в том, что Кириллов все-таки погиб из-за своих бумажных раскопок биографии Мюллера… Так сказать, выстрел из прошлого.
— Если можно, потише, на нас обращают внимание, — спокойно заметил Серегин.
Непробиваемый товарищ. Интересно, как у него с честью и совестью?
— Можно, — охотно согласилась я. — Мне, пожалуй, лучше уйти. Наталья, мобилизуй свою собственную умственную систему. А про честь и совесть, носительницей которых являюсь, лучше пока забыть.
Я встала и, несмотря на окрик подруги, гордо вынесла себя из зала, а затем и из терминала. Скорее всего, в мое отсутствие Серегин будет с Наташкой откровеннее. Немного постояв, решила двинуться по шоссе в сторону поста ГАИ, но передумала. Далеко, да и ключей от машины нет. И вообще, мало ли что… В толпе народа как-то спокойнее.
Меня все еще разбирала злость на Серегина, время от времени я возмущенно фыркала. Звонить подруге и диктовать перечень необходимых вопросов, которые желательно выяснить, было бесполезно, не успеет задать, как будет готов продуманный ответ. С другой стороны, пусть даже так, потом займемся сортировкой. Безусловно, Валерий Павлович знаком со многими деталями гибели своего бывшего друга. И продолжает выискивать новые. Вопрос — зачем? То ли из принципа, основанного на желании найти виновного, то ли из стремления скрыть следы преступления… Интуиция подсказывала, что здесь не все в порядке. Начнем с того, что вчера я, прожившая с Натальей рядом не один десяток лет, совершенно не узнала ее на фотографии школьной поры. Наташка, кстати, сама не узнала Серегина. В таком случае, как он мог в процессе скоростного движения в аэропорт определить, что одна из голосующих на дороге женщин именно Наталья, «которая ничуть не изменилась»? Нюх как у собаки и глаз как у орла? Не верю! А следовательно, ему заранее должно быть известно, что мы рванем на встречу не на электричке (кстати, удобнее), а на машине. Спецпропуска у нас нет, но не факт, что остановимся мы именно в том месте, где остановились. Есть и другая, второстепенная дорога. Короче, он не ясновидящий. Да знал он наши личности! Еще со вчерашнего дня знал. Наверняка помощники фотографии предъявили. И у Володькиного дома, и на кладбище, и в машине… Идиотка! Вчера по дороге к дому тайком, чтобы не пугать Наташку, оглядывалась по сторонам, опасаясь преследования! Всю шею отвертела. Да к моменту возвращения нас там уже поджидали. Адрес и все остальное по старым Наташкиным данным нашли. Какое-то время загадкой, возможно, была только моя личность… «Загадочная женщина, блин!» — как сказала бы подруга. Но меня быстро вычислили. Сразу после того, как мы вернулись домой. Где-нибудь на лестнице нашего этажа околачивались. Может, и до дачи проводили. Кто же такой на самом деле был Кириллов? И за что его убили?
В следующую секунду мне стало не до рассуждений. Прямо на меня надвигалось нечто похожее на зомби, но вполне прилично одетое. Вперившись совершенно стеклянным взглядом в середину моего лба, он шел прямолинейно, как ледокол. Сталкиваясь с ним, встречный и поперечный люд отскакивал в сторону. Его обзывали, толчками пытались сбить с курса, он этого просто не замечал. В правой руке у него была небольшая спортивная сумка, сверху небрежно лежала серая ветровка. Я застыла на месте, как ледяной торос, жалея, что столь опрометчиво выскочила из-за стола. В конце концов, давиться горячим блюдом гораздо лучше, чем вот так безвольно ожидать развязки. Теперь и не узнаю, «какой обед нам подавали».
Эта самая развязка наступила неожиданно — «ледокол» наткнулся на огромный «айсберг». Последний — сплошной мышечный массив весом эдак килограмм сто пятьдесят плюс непомерный чемодан — в свою очередь плыл по людскому морю, считаясь только с самим собой, высматривая
