В ночь с четверга на пятницу к Наталье вернулась первая любовь, причем в полном соответствии со словами когда-то очень популярной песни: она «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Нагрянула любовь не по инициативе Натальи — она никак не рассчитывала увидеть во сне Володьку Кириллова, но один и тот же сон повторялся еженощно — с кратковременными передышками на выходные дни.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
Всеобщего удовольствия. Только их следовало проползти по слою жидкой грязи — неприятный результат выхода плавунов. Ну а дальше — гостевая Стаса, куча глины вперемешку с мелкими камнями. Вскарабкаешься наверх — и перед тобой грот Собор.
— Замечательно! — восхитилась Наташка моему короткому пересказу прочитанного материала. — Мне повезло, что не бывала в тех местах и не удосужилась вываляться в грязи. Остается понять, почему Кириллов заочно меня в ней вывалял. А остальное мне — до фонаря, в Марьиных стеклах не нуждаюсь. Вот если бы в пещере имелись вкрапления стеклопакетов…
— Может, Кириллов интересовался секретной лабораторией Воронцова? — предположила я. — Знаешь, тут есть сведения об одном любопытном обстоятельстве… Миновав Хату Хана, вскоре упираешься в каменную глыбу, загораживающую дальнейший проход. Но это полузавал, преодолеть глыбу можно. Дальше виден Вход в ад. Ничего себе названьице, да?
— Можно подумать, что последнее время мы с тобой испытываем исключительно райское наслаждение. — Наташка возмущенно всплеснула руками, призывая кошку Плюшку в сообщницы.
— Не гневи Бога! «Вход» представляет собой рукотворное отверстие, капитально забитое утрамбованной глиной, причем проделана эта работа за одну ночь. Легенда гласит, что сие отверстие является перекрытым ходом, ведущим в нижние ярусы пещеры. Улавливаешь? Туда, где вполне могут располагаться помещения секретной лаборатории.
— Ну да. И затычка — дело рук Кириллова, который эту лабораторию отыскал. Надо же было ему где-то хранить золото Мюллера, — хмыкнула Наташка. — Теперь оно лежит там и помалкивает. А Кириллов тем более молчит.
— Молчание — само по себе золото… — пробормотала я, ощутив неприятный жар во всем теле. — Только в нашем конкретном случае это золото молчания фальшивое. Не следовало твоему Кириллову перед смертью молчать так выразительно. Слишком дорого обходится. Мог бы и предупредить, что готовит тебе сюрприз.
— Золото Третьего рейха? А на фига оно мне сдалось? Я больше серебряные украшения уважаю. Ладно, шутки в сторону. Насколько я поняла, Караваинка и Михайловка связаны с легендами то ли о тайных исследованиях, то ли о кладах. Значит, там шляются привидения.
— Есть такие высказывания. Насчет привидений и странных звуковых явлениях — женских, детских голосах, голосах знакомых… А как же без них? Заманивает чертовщина. Многие явственно ощущают взгляд в спину. Естественно, кого-то невидимого. Да, и еще один момент: в пещерах и в самом деле обитают летучие мыши, от которых тебя якобы спасал Кириллов.
— Ну хватит с меня страшилок. Давай-ка пороемся в санатории «Монино», где, если верить Кириллову, мы с ним в четырнадцать лет замечательно отдыхали.
— А стоит ли? Если принять во внимание отличительную особенность Караваинки и Михайловки, связанную с тайнами катакомб, то территория санатория «Монино» еще более загадочна. В свое время там располагалась усадьба Якова Брюса.
Наташка подняла на меня глаза, и взгляд ее был укоризненным. Она тихо пояснила, что с Брюсом не знакома. Я искренне за нее порадовалась, ибо Яков Вилимович был сподвижником Петра Великого, ему повезло поработать с самим Исааком Ньютоном. Родился Брюс в 1669 году, Наташке в ту эпоху рядом с ним как-то нечего было делать.
— Сухаревскую башню в Москве знаешь? — задала я подруге наводящий вопрос. — Недавно о ней интересная передача шла. Брюс основал там Навигационную школу. Незаурядный был человек. И как полководец, и как ученый…
— Вспомнила! Видела я эту передачу. Но при чем тут его усадьба? Ир, а что ты без конца почесываешься? Блох нахватала? Смотри, не зарази кошек и мою собаку.
— Не знаю… Дикий зуд какой-то. — Мне и вправду казалось, что меня атаковали сотни комаров. — Наверное, на нервной почве… Так о Брюсе. В народе его считали колдуном и, само собой, чернокнижником. Трудно отделить вымысел от правды. Имеются ссылки на исследования, проведенные на территории его усадьбы. Место для нее Брюс выбрал замечательное: в то время две реки — Клязьма и Воря образовали полуостров, защищенный болотами и непроходимыми лесами. Имелись, конечно, поселения, но, думаю, не впритык к объекту застройки. Мало того, территория была напичкана древними подземельями и длинными подземными ходами. В нескольких километрах от эпицентра будущей застройки. Нормального аристократа такое положение едва ли устроило бы. При подобном уединении некому пыль в глаза пускать, не перед кем выпендриваться. Впрочем, общественность, бывавшую у него наездами, он все-таки поражал. Возбуждала любопытство его обсерватория,
