В ночь с четверга на пятницу к Наталье вернулась первая любовь, причем в полном соответствии со словами когда-то очень популярной песни: она «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Нагрянула любовь не по инициативе Натальи — она никак не рассчитывала увидеть во сне Володьку Кириллова, но один и тот же сон повторялся еженощно — с кратковременными передышками на выходные дни.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
вода из вазы не дала потерять сознание, цветы… Мне не нравится, когда тело живого человека украшают цветами. Чувствуя свою вину в моем улете, Наташка не знала, за что хвататься. Подсказать ей я не могла — постанывая, отплевывалась от воды, обещая самой себе впредь менять воду в вазах с цветами три раза в день, а не наоборот — раз в три дня.
Решив, что отплевываться я могу и лежа — так даже удобнее ей, Наташке, подруга, увлекаемая мелодией мобильника, полезла за ним под диван. Как бы не так! Мобильнику под диваном было куда лучше, чем мне, а Наташка слишком самонадеянна в оценке своих истинных габаритов. Уровня мобильника ей никогда не достигнуть. Пока она бегала за шваброй, телефон замолчал. Ругнувшись в сердцах на меня, она принялась поднимать столик. Но тут опять запел мобильник. Не думая о последствиях, подруга выпустила столешницу из рук, сообщив ей, что посадка, как и в первый раз, будет мягкой. В какой-то мере так и получилось, если исключить мою уверенность в собственной грядущей инвалидности, о чем я возвестила отчаянным воплем.
— Не выдумывай.
Стоя на коленках и кряхтя от усердия, Наташка гоняла под диваном пластиковым концом швабры мобильник, как шайбу. Только издевательски поющую.
— На пенсию по инвалидности фиг проживешь. У тебя еще кошки на иждивении. Есть!!! Блин!.. Ирка, а я ведь уверяла, что оставила у тебя свой шлепанец, ты мне не верила! Вот он, родной, левый. Нашелся! Теперь спущу в мусоропровод. Может, отыщут друг друга на свалке и снова станут прекрасной парой? Второй я три месяца назад туда отправила. А что ему мучиться от одиночества? Какая досада! Ну вот, опять твой граммофон замолчал. Терпения — ноль. Как у тебя. Ты поваляйся там еще чуток, я все-таки добью начатое дело. Только не шевелись, мебель испортишь. Если хочешь, могу намотать на швабру мокрую тряпку и заодно пол под диваном протереть. Сей…час… Вот он, голубчик! Ир, упрямый! Весь в тебя. Явился не запылился оттуда, откуда не ждали. За фикус улетел. Это хорошо. Не буду пол протирать.
Наташка потерла мобильник о мою ногу в спортивной брючине и положила его на диван, уверяя, что ему там будет весьма комфортно. Со мной ей пришлось повозиться дольше, чем с телефоном. Я никак не могла встать на ноги — болел бок, место приложения столика.
— Кто ж знал, что тебе хуже, чем твоему аппарату? — сетовала Наташка. — Но на тебе синяки заживут, как на моей собаке, причем бесплатно — попробуй отыскать у Деньки хоть один, а мобильник от них мигом загнется.
— Кто звонил? — проканючила я, потирая больные ребра.
— На! Любуйся. Мне такое окончание номера неизвестно, — Наташка сунула телефон почти к моему носу.
— Иван Романович перестал играть в прятки! — обрадовалась я, забыв про боль. — О-о-очень интересно. Ну-ка, соединимся, узнаем, действительно ли он собирался прислать за нами машину. Либо обругает за недоверие, либо похвалит за бдительность.
Иван Романович сразу начал ругаться, только на другую тему — почему не отвечаем на звонки. Я сразу решила перевести разговор в нужное — деловое русло:
— Некогда было отвечать, собирались на встречу с тобой. Твой водитель вот-вот за нами прибудет.
В трубке послышалось то ли бульканье, то ли квохтанье. Кажется, Иван Романович закашлялся.
— Я… ско…ро буду! Ни…кому не… открывать, на звонки не… отвечать.
— Так ты же адреса не знаешь!
— Знаю, вы же мне при первой встрече паспорта предъявляли. Все, позвоню от подъезда.
— Придется ждать, — тоскливо посмотрев на ясное небо, украшенное звездочками тюлевой занавески, вздохнула Наташка. — А могли бы провести это время с пользой — например, скатать в больницу к Серегину. Пора выводить его на чистую воду. А оттуда целевым назначением в следственный изолятор. Валерка пришел в себя, переведен в общую палату. Состояние удовлетворительное. Как у основной части больных. Можешь мне поверить, не один год в этой системе проработала. Из удовлетворительного состояния некоторые быстренько переходят в разряд покойников. Оно удовлетворяет всех, кроме самих больных. Ну сама подумай, какая тут может быть уравниловка? Один еле с кровати сползает, другому койка вообще не нужна — носится, как молодой лось, пытаясь заигрывать с медсестрами.
С Тамаркой намного сложнее. Куда она делась со своим «удовлетворительным» состоянием, непонятно. Ни в одном московском стационаре ее нет. Может, в области? Или сведения в центральной справочной неточные?
Я прислушалась к самой себе, оценив свое состояние на три порядка выше удовлетворительного, и, глядя на подругу, постучала мобильником по лбу. Не очень сильно.
