В ночь с четверга на пятницу к Наталье вернулась первая любовь, причем в полном соответствии со словами когда-то очень популярной песни: она «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». Нагрянула любовь не по инициативе Натальи — она никак не рассчитывала увидеть во сне Володьку Кириллова, но один и тот же сон повторялся еженощно — с кратковременными передышками на выходные дни.
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
— Но не сразу! — заупрямилась я. — Не раньше, чем через пару часов. Увы, обстоятельства личного плана…
— Да что ты там рассыпаешься? — всплеснула руками Наташка. — Скажи, что у тебя диарея.
Все валилось из рук. Никак не могла сосредоточиться на чем-то одном. В воздух взлетали и падали куда придется шмотки, казавшиеся неподходящими для встречи с сыном Серегина. Если, конечно, он им являлся. В таком случае можно бы вздохнуть спокойно. А если хорошо осведомленный преступник, намеренно ограбив и… Нет, не надо крайних мер! Просто — выследил, отнял мобильное связующее звено Виталия и придумал легкий способ выманить нас из дома. Первая попытка ему не удалась — я сослалась на присутствие гостей. Вот только голос… Голоса были разные… Ну и что? Либо преступник может говорить и не своим голосом, либо он не один.
— Мы с тобой не успели договориться. — Скача на одной ноге по комнате, я никак не могла попасть второй ногой в штанину брюк. Только рухнув на кровать, сообразила, что пихать две ноги в одну штанину — дохлый номер. Никому не советую.
— Ну давай договариваться. — Не обращая на меня внимания, Наташка перед зеркалом завершала макияж. — О чем?
— Будем говорить всю правду или немного сократим свой правдивый рассказ? Эх, жаль, Виталик не успел сообщить номер больницы, в которой лежит отец.
— Почему не успел? Успел. Когда рассчитывал время, в течение которого ему удастся добраться к нам с Ленинского проспекта.
Я и не заметила, что напялила кофточку наизнанку. Отсутствию пуговиц, а равно совести у подруги возмущалась одновременно. Наташка немного постояла, глядя на меня с сожалением, а затем тоже возмутилась. Только ее возмущение принесло неплохие результаты. В два счета она вытряхнула меня из кофточки, швырнула мне на колени бирюзовую маечку и сообщила, что через три минуты мы идем угонять со стоянки ее «Ставриду», старенькую «Таврию», памятник освоению Наташкой целинной области вождения автомашин.
Вообще-то «Ставрида» до недавнего времени стояла на приколе на даче как средство передвижения Бориса к речным, озерным и прочим водоемам, богатым, по его уверениям, рыбой сверхъестественных размеров. Скорее всего, больше нашего с Наташкой — сорок восьмого. Неделю назад Борис перегнал «Ставриду» в Москву, разонравился сход-развал колес. Машину все время тянуло влево, к бездорожью и канавам. Хотя, как уверяла Наташка, дороги как таковой в диких Бориных поездках никогда не имелось. А техника — она умнее ненормального сборища рыболовов-спортсменов. Устав от скачек по кочкам и колдобинам, «Ставрида» намеренно стремилась налево, чтобы, наконец, ввалиться в какую-нибудь ямищу по уши (водителя и пассажиров), да там и заглохнуть для передышки. Из-за загруженности Борис так и не удосужился осуществить задумку, а Наталья не хотела отгонять машину специалистам из принципа — стеснялась. Вид у «Ставриды», которую Наташка подала прямо к подъезду, был такой, словно она участвовала в боевых учениях десантников. Водитель, возившийся с темно-зеленой иномаркой на противоположной стороне узкой проезжей части, хоть и старался сделать вид, что не удивлен, но ему это плохо удалось. Не мог не оторваться от своего занятия, а бросив взгляд на «Ставриду», на пару секунд замер с тряпкой в руках. Уж мне-то из застекленного подъезда все было видно. Я и сама в нем застряла только потому, что мужчина показался знакомым. Да и цвет иномарки настораживал. Но я быстро от этого знакомства открестилась — Наташка ждать не любит.
Несмотря на недельное пребывание в Москве, столичного лоска у машины не прибавилось. Мне невольно взгрустнулось — столько вместе пройдено, вернее, наезжено с этой легендарной вездеходкой. Наташка вообще всплакнула, и горькие слезы ностальгии по прошлому не просыхали у нее вплоть до свистка гаишника. Ну и зря. Оказалось, что свисток был адресован не нам. А тот, кому он был адресован, оставил после себя только пыль разочарований.
Справочное отделение больницы не было обременено посетителями, и Наташка проторчала у окошка меньше трех минут. На этом наше везение не закончилось. Мы просочились через пункт охраны вместе с группой студентов-медиков, причем поздоровались охранники по своей инициативе и только с Наташкой. Сыграл ли положительную роль ее надменный вид неподкупного преподавателя или накинутый на плечи белый халат — не важно. А вот меня тормознули. Спас Наташкин вопрос, заданный резким тоном: «В чем дело, Ирина Александровна?» И мой задушевный ответ: «Уже иду, Наталья Николаевна».
Наш визит пришелся на время послеобеденного «тихого часа». Больничный коридор
