Плененная Вселенная

принес октли!
Чимал напрягся, готовый схватить и убить крикуна прежде, чем тот поднимет тревогу: совершенно невозможно, чтобы он не заметил спрятавшегося беглеца. Сандалии чуть не задели лицо Чимала, затем миновали его, и шаги затихли вдали. Счастливый обладатель октли искал собутыльников и вовсе не смотрел под ноги.
Чимал остался лежать в своем убежище, руки его тряслись, голова была как в тумане. И все же нужно составить какой-то план. Нельзя ли пройти через дверь в скале? Коатлики известно, как это делается, но Чимал поежился при одной мысли о том, чтобы идти за Коатлики, не выпуская ее из виду, или прятаться в скалах рядом с дверью. Это было бы самоубийство. Чимал протянул руку и сорвал лист магу. Его же собственной колючкой он процарапал в листе канавки, чтобы сок мог по ним стекать. Пока он слизывал капли, время неумолимо бежало, а он все еще не мог ничего придумать. Боль в руке утихла, и Чимал начал дремать, когда его слуха коснулись приближающиеся крадущиеся шаги.
Кто-то знает, что он здесь, и ищет его. Осторожным движением Чимал нашарил гладкий камень, который удобно лег в ладонь. Он будет биться до последнего, чтобы не даться живым для обещанных жрецами пыток.
Человек появился в поле зрения. Он шел согнувшись, прячась среди растений магу и постоянно оглядываясь. Чимал удивился – что бы это могло значить? – потом понял, что тот сбежал с охоты на болоте. Прошедшие два дня были потеряны для работы в поле, а кто не работает – голодает. Вот и пробирался крестьянин на свое поле: в той неразберихе, которая царит среди обыскивающих болото, его не хватятся, а к вечеру он вернется.
Когда человек подошел поближе, Чимал узнал одного из немногих счастливчиков – обладателей железных мачете. Он небрежно держал это сокровище в руке, и тут Чимала осенило, для чего мог бы пригодиться этот нож.
Не тратя времени на дальнейшие раздумья, он поднялся, когда человек поравнялся с ним, и занес камень над его головой. Заметив его движение, тот в изумлении повернулся, и камень угодил ему в висок. Обмякнув, человек осел на землю и больше не двигался. Поднимая с земли длинный и широкий нож, Чимал услышал хриплое дыхание своей жертвы. Это хорошо: убийств было и без того слишком много. Прячась между растениями, как это делал крестьянин из Заачилы, Чимал вернулся туда, откуда пришел.
Поблизости никого не было: к этому времени преследователи, должно быть, уже углубились в болото. Чимал пожелал им избежать укусов москитов и пиявок – всем, кроме жрецов: те заслуживали и кое-чего похуже, например встречи с водяной змеей. Никем не замеченный, Чимал проскользнул по тропе и вновь оказался перед, казалось бы, сплошной скалой.
Здесь ничего не изменилось. Поднявшееся высоко солнце освещало углубление в утесе, мухи жужжали над мертвой змеей. Приблизив лицо к камню, Чимал убедился, что трещина в скале существует.
Что там внутри – ожидающая его Коатлики?
Об этом лучше не думать. Он мог погибнуть под пытками жрецов, мог погибнуть и от руки Коатлики. Такая смерть, вероятно, оказалась бы даже более быстрой. Здесь находится возможный выход из долины, и он должен выяснить, нельзя ли им воспользоваться.
Лезвие мачете оказалось слишком толстым, чтобы просунуть его в вертикальные трещины, но щель внизу была более широкой – возможно, из-за застрявшего в ней тела змеи. Чимал воткнул туда нож и потянул рукоятку вверх. Ничего не произошло, скала оставалась все такой же неподвижной. Чимал попробовал втыкать нож в разных местах и давить на него сильнее – результат был тот же. Но ведь Коатлики смогла открыть каменную дверь, почему же он не может? Чимал всунул мачете поглубже, надавил изо всех сил… и почувствовал, как что-то сдвинулось. Он давил еще и еще. Вдруг раздался громкий треск, и лезвие ножа обломилось. Чимал едва не потерял равновесие и невольно сделал шаг назад, сжимая в руках отшлифованную от долгой службы деревянную рукоятку и глядя в остолбенении на блестящий обломок металла.
Это был конец. Над ним тяготело проклятие разрушения и смерти – теперь он это ясно понял. Из-за него умер верховный жрец, из-за него не встало солнце, он был причиной горя и боли, а вот теперь он сломал одно из драгоценных и невосполнимых орудий, необходимых для самого выживания его народа. В мучительном самобичевании Чимал снова воткнул обломок ножа под дверь – и тут услышал возбужденные голоса приближающихся по тропе людей.
Кто-то увидел отпечатки его ног и выследил его. Они вот-вот очутятся здесь, его схватят, и он умрет.
В отчаянии и страхе он раскачивал сломанный нож в щели туда-сюда, ненавидя все на свете. В одном месте лезвие встретило сопротивление, Чимал поднажал, и что-то поддалось. Ему пришлось откинуться назад: огромный сегмент скалы величиной