Плененная Вселенная

данные для того, чтобы выйти на орбиту вокруг звезды. Потом он зачитал сведения, полученные о планетах, вращающихся вокруг звезды, и все мы ощутили тревогу и огорчение. Планеты были непригодными для жизни, вот в чем была беда, абсолютно непригодными. Мы могли бы стать свидетелями Дня Прибытия, но мы нашли в себе силы побороть искушение. Мы должны были оправдать оказанное нам доверие и позаботиться о людях, вверенных нашему попечению. Когда главный наблюдатель объяснил нам это, мы все поняли, что нужно делать. Великий Создатель предусмотрел все: в случае, если бы у Проксимы Центавра не оказалось подходящих планет, корабль должен следовать к Альфе Центавра. Или, может быть, к Волку-359 в созвездии Льва? Я забыл, ведь прошло так много лет. Но все о тех давних событиях записано здесь, в журнале. Как ни тяжело было принять это решение, мы приняли его. Память о том дне я унесу с собой в могилу. Немногим выпадает шанс так исполнить свой долг.
– Могу я посмотреть записи? Когда вы приняли решение?
– Этот день вошел в историю. Смотри! – Старик улыбнулся и наугад раскрыл книгу на столе. – Видишь, она сама открывается там, где нужно. Я так часто перечитывал это место.
Чимал прочел запись. Она занимала меньше страницы – поистине рекорд краткости для столь эпохального события.
– Здесь ничего не сказано о планетарных наблюдениях и нет обоснования решения, – удивился Чимал. – Нет никаких доказательств того, что планеты непригодны для жизни.
– Ну как же, в начале второго абзаца. Подожди, я процитирую тебе по памяти: «Таким образом, наши последующие действия основываются на данных наблюдений. Планеты непригодны».
– Но почему они признаны непригодными? Здесь не приведены обоснования.
– В этом не было нужды. Наше решение было продиктовано верой. Великий Создатель допускал, что у Проксимы Центавра мы не найдем подходящих планет, а разве Он не всеведущ? Если бы планеты годились, разве предоставил бы Он нам выбор? То, какое мы примем решение, было проверкой истинности нашей веры. Мы все посмотрели в телескоп и единодушно согласились в том, что планеты непригодны: они были малы, не светились подобно солнцу и очень далеко отстояли друг от друга. Совершенно очевидно, что они были непригодными.
Чимал резко поднялся, захлопнув книгу.
– Ты хочешь сказать, что вы приняли решение только на основании того, что увидели в телескоп, находясь в миллиардах миль от планетной системы? Что вы не вышли на стационарную орбиту, не совершили посадки, даже не сделали снимков?
– Я ничего не знаю об этих вещах. Должно быть, это то, что входит в обязанности первопроходцев. Мы не могли открыть выход из долины до тех пор, пока не убедились, что планеты подходят. Страшно подумать – что, если бы первопроходцы обнаружили непригодность планет! Это значило бы, что мы не выполнили свой долг. Нет, гораздо лучше было нам взять эту ответственность на себя. Мы ведь знали, как много зависит от нашего решения. Мы искали ответ в наших сердцах и нашли его. Планеты оказались непригодными.
– Так ваше решение было продиктовано одной только верой?
– Да, верой добродетельных и знающих свой долг людей. Иного пути не было, да мы и не искали его. Как могли мы ошибиться, пока оставались крепки в вере?
Чимал молча занес дату принятия решения на свою табличку и вернул судовой журнал главному наблюдателю.
– Разве ты не согласен с тем, что мы приняли самое мудрое решение? – с улыбкой спросил его старик.
– Я думаю, что вы все сошли с ума, – ответил Чимал.
– Ты богохульствуешь! Почему ты сказал такое?
– Потому что вы ничего не знали о планетах, а решение, принятое не на основании фактов и знаний, просто суеверная чепуха.
– Я не намерен выслушивать подобные оскорбления – даже от Первопроходца. Со всем почтением прошу тебя покинуть мою комнату.
– Факты остаются фактами, а догадки – это всего лишь догадки. Если отбросить все это мумбо-джумбо и правоверные бредни, ваше решение окажется просто безосновательным. Оно даже хуже, чем просто догадка, – это предположение, основанное на неполных данных. Вы, благочестивые идиоты, вообще не располагали фактами. А что сказали остальные по поводу вашего решения?
– Им ничего не было известно. Не их дело – принимать решения. Долг наблюдателей – служить, и им больше ничего не нужно. То, что сочли правильным смотрители, хорошо и для всех остальных.
– Ну так я расскажу им, а потом найду компьютер и рассчитаю новый курс. Мы еще можем повернуть.
Сервомоторы экзоскелета взвыли, когда старик резко выпрямился и встал, гневно уставив на Чимала палец.
– Ты не смеешь. Для них это знание запретно. Я запрещаю тебе даже упоминать о нем, так же как и приближаться к компьютеру.