Пленница волка

передается детям, как будто они грелись ее счастьем и любовью. Дрэйк вернулся быстро с подносом, и Соня засмеялась, увидев его в двери.

— Мммм, мой личный официант. 

— Для тебя все, что пожелаешь. — Произнес он, и поставил поднос ей на колени.

— Мясо, мое любимое блюдо. — Облизав губы, сказала Соня.

— И кто бы подумал, что еще месяц назад ты была ярой вегетарианкой. — Смеясь, проговорил Дрэйк. 

— Это все ты и твои дети! Но ничего, вот рожу и вернусь к привычной пищи. — Улыбаясь, произнесла Соня, и положила в рот себе кусочек печеного мяса.

Дрэйк засмеялась, видя, как она наслаждается едой.

— Знаешь, даже к Эмилии сегодня более дружески относились. Некоторые даже напросились к ней на прием. — Произнесла Соня, поднеся вилку ко рту Дрэйка.

— Замечательная новость. Это дает Яну больше шансов, на то, что она оттает, а нам на то, что у нас будет свой врач. — После того, как он прожевал поднесенный кусок, сказал Дрэйк.

— Фу, в первую очередь ты должен думать о своем друге!

— А я о нем и думаю, но и попутно о том, что врач нам очень даже не помешает.

— Альфа и все этим сказано. — Игриво надувшись, сказала Соня.

— Наконец ты это поняла, родная! — В ответ засмеялся Дрэйк. — Соня, мне как Альфе, скоро нужна будет твоя помощь, ты же не откажешь? — Спросил он, с ноткой опасения.

— Конечно, нет. Мне понравилась твоя стая, и я рада буду ей помочь. — Улыбнулась она.

Дрэйк, свободно выдохнул и, наклонившись, коснулся губ жены в благодарном поцелуе. Может, он поступил и нечестно не сказав, какая именно помощь ему нужна, и что это будет в полнолуние. Но он пока боялся этого сделать, а там уже скажет ей, что она согласилась.

Легкий поцелуй стал перерастать в страстный, и Дрэйк, поставив поднос, на тумбочку, увлек Соню на постель, немного придавливая своими телом. 

— Что ты сказал? — Гневно закричала Соня.

— Милая…- начал Дрэйк, и снова увернулся от летящей в него вазы. — Сонечка…

Теперь в него полетела фарфоровая статуэтка.

— Только попробуй повторить это еще раз!

Черт, его девочка разозлилась. Но ничего другого Дрэйк и не ожидал, поэтому не говорил ей, что помощь, о которой он просил, состоит в том, что бы повести стаю в полнолуние. Он знал, что его пара еще помнит предыдущее, после которого ее жизнь кардинально изменилась. Но она была его парой, она была Луной и просто должна была быть рядом с ним, даже не смотря на то, что она человек. 

Он, снова открыл рот, что бы объяснить ей всю ситуацию, но Соня оборвала его, своим криком, который продолжался с тех пор как он сказал ей о полнолунии, и ее обязанностях. 

— Только попробуй, и я посажу тебя на цепь. На целый месяц, песик.

Боже, какой она была сексуальной, и как он желал ее сейчас. Уже серело, и на небе было видно луну. Она действовала на него, так же как и на всех оборотней. Только раньше она призывала связать себя, соединиться с самкой, а сейчас он хотел спариться со своей парой. Он желал обернуться, его сила Альфы билась по венам, и стая чувствовала это. Стая чувствовала его призыв. Призыв луны и леса. Дикость, которая рвалась наружу. Желание ощутить запах травы, деревьев, почувствовать, как ветер ласкает шерсть. Но еще больше он желал почувствовать миг преследования. Бежать за своей парой, слушать бешеный стук ее сердца и знать, что она его, только его. 

— Соня! — Твердым голосом, произнес, стараясь, что бы в нем она услышала гнев, а не восхищение. — Ты моя жена, и Луна стаи. Ты должна там быть. Только так стая окончательно примет тебя. 

— Ты понимаешь, о чем просишь? Да какой муж захочет, что бы его жена предстала голой пред целой толпой.

— Я что говорил, что ты будешь стоять перед ними голой? Все, что я прошу, что бы ты была там со мной. Что бы, когда прозвучит мой зов, побежала, как и остальные самки. 

— Даже если я приду туда одетой, то точно знаю, что это не надолго. Или ты хочешь сказать, что я буду там цветы собирать. — Иронично проговорила она, но Дрэйк услышал хрипоту в ее голосе и отголоски страха. 

— Ты боишься? — Тихо спросил он.

Соня застыла, всматриваясь в его глаза. Она отчетливо видела там страх. Страх быть отвергнутым. Они оба боялись. Она страшилась его зверя, хотя честно признавалась, что это так же и возбуждало, и откуда шло это чувство, она не знала. По всем людским законом и представлениям она должна не только быть в ужасе, но и испытывать отвращение. Когда как страх был