Пленница

же время…
— Спишь с другим?
— Вообще-то, — с легким раздражением ответила Тила, — сейчас я ни с кем не сплю. — Она очень давно не видела Джеймса и страдала от этого. Больнее всего было ощущение покинутости, хотя он часто относился к ней как к врагу.
Тара обняла девушку;
— Ты не так поняла меня. Я вовсе не осуждаю тебя. Напротив, ты приехала сюда преисполненная мужества, а меня привезли почти насильно. Я очутилась здесь лишь потому, что бежала от еще большего зла.
Тила удивленно приподняла бровь, и Тара улыбнулась.
— Это длинная история. Я пряталась в Новом Орлеане и случайно встретила Джаррета и Роберта. Джаррет женился на мне только для того, чтобы увезти из Нового Орлеана.
— Не может быть! Он обожает тебя!
— Да, мне необычайно повезло, — согласилась Тара, — однако все начиналось совсем не так. И вообще я рассказываю это тебе потому, что Роберт был мне настоящим другом в то время. Настолько близким, что тогда это сердило Джаррета. Так вот, зная Роберта и его доброту, я надеялась, что между вами что-нибудь возникнет.
Тила покачала головой:
— Нет, для меня он только друг, как и для тебя.
— Значит, ты все еще любишь Джеймса. — Тара печально посмотрела в окно.
— Не знаю, люблю ли я его, — солгала Тила, страдая от ущемленной гордости, — но он мне не безразличен, и я не могу изменить… своему чувству.
— Я люблю Джеймса и понимаю твои чувства. Однако и он не изменит себе. Ты не представляешь, как глубоко Джеймс скорбит о Наоми и умершем ребенке. Ты, подопечная Майкла Уоррена, не принадлежишь его миру. Боже милостивый, Тила, я не вижу для тебя счастливой развязки, понимаешь?
— Я ничего не прошу у Джеймса Маккензи.
— Ты ждешь его. И никто из нас не знает, когда он появится и появится ли вообще.
Девушка стиснула руки, чтобы скрыть предательскую дрожь, и опустила голову, не желая встретиться взглядом с Тарой.
— Вероятно, мне следует уехать.
— О Боже! Я вовсе не это имела в виду! — в ужасе воскликнула Тара. — Мы рады тебе, клянусь! Нам приятно твое общество. Дженифер и я любим тебя, малыш обожает.
Тила едва сдержала слезы.
— Я тоже всех вас люблю. Очень. И я так благодарна!
— Я сказала все это не для того, чтобы обидеть тебя. Надеюсь, ты понимаешь. И я видела, как Джеймса тянет к тебе. Но… о Боже, это такая ужасная ситуация! — Тила кивнула. — Нам пора одеваться к обеду, — добавила Тара.
Когда девушка подошла к двери, Тара окликнула ее:
— Тила?
— Да?
— Он увлечен до умопомрачения. Не сомневаюсь, Джеймс утопил бы меня, узнав, что я убеждаю тебя обратить внимание на кого-то другого.
— Джеймс сам посоветовал мне выйти замуж за другого.
— У него есть причины желать этого: он заботится о твоей безопасности, боится за твою жизнь, хочет, чтобы ты находилась подальше от военных действий. Но Джеймс очень увлечен. Уверена, ему было больно уходить, но он понимал, что должен так поступить. Не знаю, сможет ли он уйти еще раз.
— И я не знаю. — Оставив Тару, девушка пошла переодеваться к обеду.
Тила сидела с Тарой и Джарретом за большим обеденным столом. Они вели непринужденную беседу, избегая военной темы. Джаррет, посмотрев на девушку темными непроницаемыми глазами, спросил ее о визите к Роберту. Она ответила, что Роберт здоров и визит к нему доставил ей большое удовольствие.
И тут прибыл гонец. Дживс вошел в столовую и что-то тихо сказал Джаррету. Тот извинился и покинул комнату, оставив недоумевающих женщин. Через минуту Тара вскочила, Тила последовала за ней, и они, выбежав на крыльцо, увидели семинола с темным морщинистым лицом и длинными черными волосами, тронутыми сединой. Он сидел на тощей лошади, ожидая, пока Джаррет прочитает письмо.
— В чем дело? — встревожилась Тара.
— Ничего. Все в порядке, — ответил Джаррет и тут же заговорил с индейцем на его языке. Тот подавал реплики тихим голосом, так внимательно глядя на Тилу темными глазами, словно собирался кому-то рассказать о ней.
Она не поняла ни слова из беседы, но была уверена, что Джаррет предлагает индейцу гостеприимство. Тот взял кожаные мешки, принесенные Дживсом, видимо, поблагодарил Джаррета, но отказался взять что-то еще. Индеец явно не мог остаться. Махнув на прощание рукой Джаррету, он направил свою жалкую лошадь в чащу.
— Кто это? — спросила Тила.
— Может, вернемся за стол?
— Но…
Джаррет направился в дом. Женщины последовали за ним. Когда все снова уселись, Джаррет пригубил вино.
— Прошу вас! — взмолилась Тила.
Он удивленно посмотрел на нее и улыбнулся.
— Тила, ничего не случилось. Это был Джим Джонсон, метис из племени моего брата.
— Значит…